<<
>>

§1. Исторические аспекты функционирования галахи

Один из наиболее значительных пластов религиозной традиции и многовековой культуры евреев - это «галаха», система правил, регулирующих все аспекты жизни человека: быт, молитва, отношения с работодателем, ведение торговли, порядок рассмотрения споров в суде и многое другое.

Сфера действия галахи включает не только активную деятельность человека, но и его речь и даже мысли. Слово «галаха» образовано от глагола «галах» - ходить[63]. В нормативных источниках галахи (которые кратко перечисляются ниже) неразрывно связано регулирование отношений «между человеком и его ближним» и отношений «между человеком и Всевышним». Как отмечает Е.А. Лукащева, для иудаизма характерен «сплав небесных предписаний, превращающихся в догмы, с юридической норматикой»[64]. Например, нормы, определяющие единообразный галахический институт представительства (шлихут[65]), распределены среди законов, регулирующих семейные, имущественные отношения, функционирование Иерусалимского Храма и др.

Если во многих культурах «сформировалась сильная установка на регуляцию мирских порядков без попыток крайней и тотальной реализации трансцендентных представлений в их подлинном виде»[66], то, согласно учению иудаизма, даже самое обыденное галахическое правило имеет своей целью превращение материального мира в место, в полной мере «пригодное для пребывания в нем Всевышнего»[67].

Система галахических источников

Согласно иудейскому преданию, Моисей обязан был сообщить евреям полученное им от Бога учение (Тору) следующим образом: передать текст Пятикнижия (Письменную Тору) и разнообразные устные наставления (Устную Тору). Устная часть учения включала разъяснение различных предписаний, как упомянутых, так и не упомянутых напрямую в Письменной Торе. «Устная Тора» не предназначалась для записи, однако, когда преемственность устной традиции оказалась под угрозой, ее основные положения были записаны: сначала в Митттне (конец II в.

н. э.), а затем в комментарии к Мишне, в так называемой Гемаре (IV - VII вв.). Таких комментариев было составлено два: один в Вавилоне, другой в Палестине. Вместе Митттна. и Г емара составляют Талмуд. Сразу по завершении редактирования Талмуда начали появляться книги, уточняющие содержание талмудических законов, упорядочивающие и обсуждающие их применительно к новым ситуациям. Систематичностью изложения выделяется «Мишне Тора»[68] Маймонида[69] (XII в). В XVI в. на основе книг Маймонида и других авторитетов раввином Йосефом Каро был создан свод законов «Шулхан

Арух»[70], ставший практически общепринятым источником для определения того, какое поведение соответствует переданному от Моисея закону[71].

Ко всем значительным галахическим кодексам написаны комментарии, разъясняющие спорные или не однозначно решенные вопросы. Нередко комментарии называются «хидушим», что переводят как «открытия», иногда как «новеллы». При этом, автор «новеллы» претендует не на нововведение (которое возможно только в форме «такканы» - постановления), а только на вновь восстановленное, или «обновленное», правильное понимание Талмуда. Кроме комментариев, позднейшие авторитетные мнения могут излагаться в респонсах и книгах по отдельным темам. Некоторые раввины составляли кодексы, аналогичные «Шулхан Аруху», с учетом позднейших новелл. Едва ли не наиболее известные книги в этом жанре (как и в ряде других) были составлены в Российской империи: «Шулхан Арух Гарав»[72] раввина Ш.З. Боруховича (опубликована в 1810 г.) и «Арух Ашулхан»[73] раввина Й.М. Эпштейна (публиковалась частями в 1884-1908 гг.)

Мишна, а вслед за ней и Талмуд, разделена на 60 трактатов[74], объединенных в 6 разделов: 1) «Зраим» («Семена») - законы ведения сельского хозяйства, в том числе предписания оставлять часть урожая для различных целей (для бедных, для священнослужителей и пр.); 2) «Моэд» («Сроки») - законы субботы и праздников; 3) «Нашим» («Женщины») - законы о семье и браке; 4) «Незикин» («Ущербы») - законы о имущественных отношениях, о преступлениях и наказаниях, процессуальные законы; 5) «Кдошим» - законы о жертвоприношениях в Иерусалимском Храме; 6) «Таарот» - законы о ритуальной чистоте.

Соответственно этой структуре построены Вавилонский и Иерусалимский Талмуды. К некоторым трактатам Мишны составлены комментарии (Гемара) и в Вавилоне, и в Палестине, к некоторым - только один вариант, к некоторым вообще отсутствует.

Маймонид, включивший в свой труд «Мишне Тора» («Повторение Торы») все законы в краткой форме, кодифицировал их по новой структуре. «Мишне Тора» начинается с введения и списка 613 заповедей с кратким объяснением. Основная же часть состоит из 14 книг: 1) «Мада» («Знание»), 2) «Агава» («Любовь» - законы молитв и некоторых ритуалов), 3) «Зманим» («Времена»), 4) «Нашим» («Женщины»), 5) «Кдуша» («Святость»), 6) «Афлаа» (Отказ» - книга, посвященная законам обетов, клятв и отлучений), 7) «Зраим» («Семена»), 8) «Авода» («Служение» - законы Храма), 9) «Корбанот» («Жертвоприношения»), 10) «Таара» («Чистота»), 11) «Незикин» («Ущербы»), 12) «Киньян» («Приобретение»), 13) «Мишпатим» («Законы» - найм, хранение, процесс, наследование, займ), 14) «Шофтим» («Судьи»).

В отличие от Рамбама, ряд других средневековых авторитетов, в том числе Рош[75], составили свои изложения талмудических законов по структуре талмудических трактатов. Сын Роша, раввин Яаков, систематизировал законы Торы, актуальные в то время[76], новым способом, отличным и от традиционно принятого, и от того, которым пользовался Маймонид. Труд рабби Яакова «Арбаа турим» («Четыре столбца», сокращенно - «Тур») состоит из четырех книг: 1) «Орах Хаим» («Путь жизни») - законы молитв, субботы и праздников; 2) «Йоре деа» («Учитель знания») - законы о различных запретах и предписаниях Торы, от пищевых ограничений, до вопроса о взимании процентов по займу; 3) «Эвен Гаэзер» («Камень помощи») - законы о семейных отношениях; 4) «Хошен мишпат» («Нагрудник[77] закона») - в основном имущественные и процессуальные законы. Детальный комментарий «Бейт Йосеф» («Дом Йосефа»), написанный раввином Йосеф Каро к этому труду, указывает талмудические источники каждого приведенного в «Туре» закона и является незаменимым инструментом для понимания и применения основного галахическего кодекса «Шулхан Арух», составленного Й.

Каро позднее. «Шулхан Арух» повторяет структуру кодекса «Тур». Аналогичную работу по комментированию «Тура» в то же время, что и Й. Каро выполнил М. Иссерлис, чей комментарий к «Туру» называется «Даркей Моше». Позднее он составил книгу «Мапа» («Скатерть»), в которой объединил галахические решения, принятые у восточноевропейских евреев, отличные от норм, зафиксированных в «Шулхан Арухе».

Сразу после завершения составления Талмуда начал формироваться жанр респонсов - письменных ответов наиболее авторитетных законоучителей на вопросы, порожденные меняющейся жизнью, не разрешенные напрямую в Талмуде. Согласно ортодоксальному мировоззрению, выяснение указаний Торы применительно к новым ситуациям - задача, которая поставлена Творцом перед человеческим разумом. Подобный подход не отрицает божественную сущность предписаний Торы, скорее, он отражает представление о возможности интеллектуальной встречи личности с Высшей волей.

Если наиболее важные комментарии к Талмуду и позднейшим галахическим книгам помещаются на одном листе с комментируемым текстом, сбоку от него, то замечания Рамо приводятся внутри самого текста, но иным шрифтом. Необходимо заметить, что многие галахические произведения разделены подобно законам на крупные части (каждая со специальным названием или номером) и более мелкие пронумерованные параграфы. В случаях, когда подобная нумерация отсутствует или пронумерованы лишь крупные главы, при ссылке на тот или иной абзац указывается страница (наиболее распространенного издания данной книги) и первые слова абзаца. Если речь идет о комментарии к какому-либо произведению, нередко указываютсясоответствующий раздел, страница или параграф разъясняемой книги. Респонсы нередко разделены по темам согласно структуре «Шулхан Аруха». Поэтому собрания ответов многих авторитетов разделены на четыре части аналогично этому кодексу, и пронумерованы отдельно в рамках каждой части. Например, вопрос, посвященный назначению судей, может быть рассмотрен в ответах какого-либо авторитета в разделе «Хошен мишпат» под номером один, хотя этому предшествуют сотни ответов по семейным отношениям.

При рассмотрении системы источников (в позитивном смысле), т. е. текстов, фиксирующих галахические нормы, можно увидеть, что вся их совокупность, формировавшаяся в течение двух, а с учетом книг Письменной Торы - более трех тысячелетий, действует одновременно. Современный галахический авторитет при анализе нового вопроса, не разрешенного ранее, ссылается непосредственно не только на Тору, но и на Митттну и Талмуд, анализирует интерпретацию закрепленных в них норм в средневековых и позднейших источниках и выносит свое суждение, опираясь на нормативный смысл всего корпуса текстов. Галаха постоянно развивается, публикуются новые респонсы, комментарии или тематические труды современных авторитетов.

Каким образом выносится галахическое суждение относительно ситуации, не описанной в авторитетных источниках? Мнения, высказанные в прошлом, анализируются с помощью аналогии, обобщения и других методов; на этой основе формулируется новое правило - логическое следствие известных прежде идей. Например, субботний отдых можно нарушать только для спасения жизни. В Г емаре рассматривается вопрос, можно ли разбирать разрушившееся здание в субботу. Дозволение зависит от того, есть ли надежда найти живых людей. Если из-под завала высвобождено не все тело, нужно ли продолжать его откапывать? Это зависит от того, можно ли точно определить, жив человек или нет. В Талмуде приводится ряд критериев. Их переосмысление в свете достижений современной медицины - одна из основ галахической биоэтики.

Анализ функционирования галахи показывает, что в ней действует многоуровневая система источников. Термин «источник» здесь можно использовать в значении, предложенном Г.И. Муромцевым: «обусловленный характером правопонимания данного общества способ признания социальных норм в качестве обязательных»[78]. При этом необходимо учитывать, что общеобязательный характер галахических норм вытекает из того, что они сами и способ их толкования и применения к конкретным ситуациям были переданы в рамках учения, полученного на горе Синай Моисеем.

Часть этих норм была записана, но их интерпретация продолжается до сих пор, так что новые решения авторитетных раввинов оказываются формой выражения и закрепления этих норм.

Относима к галахе и такая характеристика древнего правопонимания, как его традиционный характер. Как отмечает Г.И. Муромцев, «традиционный характер «права» исключает возможность его развития посредством правотворчества в его современном смысле: ведь каждый шаг в развитии общества соизмеряется здесь с древней традицией... Авторитет... источников прямо пропорционален древности их возникновения. Иными словами, самый древний источник является и основополагающим»[79]. Основополагающий не значит приоритетный: действует правило «галаха - по мнению последних», т.е. по мнению, сформулированному позднейшими авторитетами на основе всей системы источников, в первую очередь, разумеется, древнейших из них.

Для обеспечения функционирования общества галаха допускает также введение новых законов, не предусмотренных существующими источниками. Это не является основой галахи, однако «постановления» - сфера наиболее близкая феноменам других правовых культур. Классическим источником, посвященным такого рода нормотворчеству является сформулированное авторитетом испанских евреев Ш.Адеретом (Рашба) позволение установить процессуальные нормы, отличные от предусмотренных Торой. Э.Валденберг, один из авторитетнейших раввинов 20 в. (в том числе в вопросах, возникших в связи с достижениями медицины), анализируя слова Рашба, отмечал: «Отсюда открывается дверь для введения постановлений в имущественном праве руководителями еврейского народа». Слова Рашба касались критерия приемлемости свидетельских показаний. Контекст, в котором было высказано мнение Рашба, чрезвычайно интересен с юридической точки зрения, что оправдывает небольшое отступление.

Согласно предусмотренной Торой процедуре судебной проверки свидетельских показаний, их достоверность практически невозможно доказать. При этом суд может основываться только на показаниях свидетелей, косвенные доказательства во внимание не принимаются. «Синедрион, выносящий смертный приговор раз в семь лет, называется кровавым, Рабби Элиэзер говорит - раз в семьдесят лет. Рабби Акива и рабби Тарфон говорят: “Если бы мы заседали в Синедрионе[80], никогда не был бы вынесен смертный приговор”»[81]. Кроме того, процесс имел целью оправдать обвиняемого: «Если смогли оправдать его, освобождают его, а если нет - переносят суд на завтра, тем временем судьи делятся на пары[82], весь день мало едят, не пьют вина и обсуждают [дело] всю ночь; а на следующий день встают рано утром и идут в суд. Считавший необходимым оправдать вчера может сказать «оправдываю по- прежнему»; считавший необходимым признать виновным может сказать «признаю виновным»; считавший необходимым признать виновным может изменить свою позицию и сказать, что считает необходимым оправдать, но считавший необходимым оправдать не вправе (здесь и далее в данной цитате выделено мной - А.К.) изменить свою позицию и высказаться в пользу признания виновным... Если смогли оправдать - освобождают, если нет - ведут счет [судей]: двенадцать оправдывают, одиннадцать обвиняют - оправдан. [Оправдательный приговор мог выноситься большинством в один голос, а обвинительный - большинством не менее, чем в два голоса.] Одиннадцать оправдывают, двенадцать обвиняют, или одиннадцать обвиняют, одиннадцать оправдывают и один говорит «не знаю» ... добавляют судей[83]. До какого момента добавляют судей, по двое за один раз?[84] - Пока их не станет семьдесят один. Тридцать шесть оправдывают, тридцать пять обвиняют - оправдан, тридцать шесть обвиняют, тридцать пять оправдывают - обсуждают одни с другими, пока не сочтет один из обвиняющих слова оправдывающих убедительными Закончился суд [обвинительным приговором] - выводят его к побиению камнями. Место побиения камнями находилось снаружи [вдалеке] от суда, как сказано «и выведите проклинающего»[85]. Один стоит у входа в суд и флаг в руках его, а один человек на лошади [на большом расстоянии], чтобы видеть того [кто с платком]. Говорит один [из судей], есть у меня новый аргумент в его оправдание - тот поднимает флаг, а всадник останавливает [ведущих осужденного, чтобы ждали, пока суд разберет новый аргумент]. И даже если осужденный сам скажет «есть у меня что-то в мое оправдание», возвращают его, даже сорок пять раз. И только, чтобы было что-то разумное в его словах[86]. Нашли оправдание - освобождают, а если нет - идет к месту побиения камнями, и глашатай идет перед ним [и объявляет] “имярек, сын имярек, выходит к месту побиения камнями за совершения преступления [называл преступление], а имярек и имярек свидетельствовали против него. Всякий, у кого есть, что сказать в его оправдание, пусть выйдет и сообщит!"»8

В связи с этим Рашба писал: «Представляется мне, что если свидетели внушают доверие судьям, дозволяется им назначить [на основе их свидетельства] штраф или телесное наказание согласно тому, что им кажется уместным, и это [необходимо] для существования общества. Ведь если вы будете судить всех только по законам, установленным Торой, и не применять никаких наказаний, кроме тех, что предусматриваются Торой за ранения и тому подобное, мир будет разрушен, поскольку всегда будут нужны свидетели [абсолютно безукоризненные] и предупреждение[87] [88]»[89].

Гуманизм приведенных галахических идей может служить иллюстрацией тезиса проф А.И. Казанника о том, что талмудические нормы являются «прекрасным образцом и для законодателей современных парламентов, особенно Федерального Собрания России»[90].

Исторические аспекты функционирования галахи: опыт зарубежных стран

В ходе многовекового рассеяния в множестве государств[91] евреи оказывались в разных условиях: от почти полной правовой автономии, включая право назначения смертной казни[92], до запрета на исполнение любых заповедей. Практически во всех государствах евреи составляли особую общину, выход из которой был возможен либо ценой отказа от веры, либо в случае экскоммуникации (херема). Члены общины подчинялись галахе не только в силу убеждений или привычки, но и по причине того, что религиозно-политическая структура общества предполагала подчинение евреев власти, действующей согласно Торе.

Эта ситуация стала меняться в XVIII в., и историческим рубежом известный галахический авторитет Дж.Д. Блайх считает Великую французскую революцию 1789 г., в результате которой исходившее извне принуждение евреев к исполнению галахи исчезло, а раввины, хотя и не оказались вне закона, но потеряли, например, монополию на осуществление браков и разводов евреев. Знаменитая речь графа Клермон-Тонера (Clermond-Tonnerre) 23 декабря 1789 г., обращенная к членам Национальной Ассамблеи, заслуживает подробной цитаты, поскольку в ней были выражены новые принципы, на которых отчасти выстроены отношения современных государств с галахой: «Что касается их [евреев] замкнутости, ее преувеличивают. Есть ли она?.. Есть ли закон, который заставлял бы меня брать в жены вашу дочь? Есть ли закон, который заставлял бы меня есть зайчатину и [вообще] есть с вами? Конечно, эти религиозные причуды исчезнут; если же они уцелеют в противостоянии и с философией, и с удовольствием стать наконец настоящими гражданами и членами общества (hommes sociables), - они не являются нарушениями, которые закон мог бы и должен был бы преследовать... Но, скажут мне, у евреев есть судьи и особые законы. Но, отвечу я, это ваша ошибка и вы не обязаны из-за нее страдать. Надо отказать евреям во всем как нации и предоставить евреям все как индивидуумам. Надо не признавать их судей - они должны иметь только наших [судей]. Надо отказать в юридической защите сохранению так называемых законов их иудейской корпорации, надо, чтобы они не составляли более в Г осударстве ни политической единицы (corps politique), ни сословия. Надо, чтобы они по отдельности были гражданами. Но, скажут мне, они не хотят таковыми быть. Что ж, если они, как говорят, не хотят таковыми быть, пусть их изгонят. Недопустимо, чтобы было в Г осударстве общество не-граждан и государство в государстве (nation dans la nation).. .»[93].

Вследствие особенностей национальных правовых систем и различий во внутренней политике почти в каждой стране, где проживали евреи, взаимодействие общегосударственного права и галахи складывалось своим уникальным образом. В Европе до середины XVIII в., в России до 1917 г. (а в ряде стран Востока и Северной Африки еще дольше) сохранение верности законам предков определялось не только сознанием членов еврейских общин, но и социально-политическую структуру общества. Однако и в отсутствие принуждения к соблюдению галахи ее функционирование не прерывалось, а ее взаимодействие с различными правопорядками, изменившись по форме, едва ли стало менее интенсивным. Яркая иллюстрация этого явления - правовые аспекты процедуры развода согласно галахе.

Согласно нормативным предписаниям иудаизма замужней женщине запрещено вступать в новый брак при жизни мужа, не получив от него особый документ - гет, или «письмо о разводе». Вследствие этого правила в самых разных ситуациях женщина, несмотря на фактическое прекращение брака, оказывается в положении агуны («связанной»), т.е. не может вновь выйти замуж, например, при отсутствии достоверных сведений о смерти пропавшего мужа или в случае нежелания мужа дать гет[94]. Поиск возможности наименее болезненным для агуны образом соблюсти закон составлял всегда одну из приоритетных задач ведущих галахических авторитетов[95].

Обращаясь к основным началам законов о разводе, Маймонид на первое место ставит составление гета по доброй воле мужа[96]. В ряде случаев женщина может инициировать процесс развода, в том числе потребовать от раввинского суда установить, обязан ли муж в данной ситуации выдать гет. Основаниями для подобного решения суда могут быть, например, отсутствие детей после 10 лет совместной жизни или отказ в брачном сожительстве[97]. Если по закону Торы налицо необходимость развода, допускается применение мер принуждения к мужу для того, чтобы буквально «выбить»[98] из него гет. Давление со стороны органов государственной власти приводит к составлению галахически действительного гета, только если мера государственного принуждения не направлена непосредственно на передачу мужем гета, а действует по бланкетному принципу, т. е. содержит требование выполнить решение раввинского суда.

Ввиду вышеописанных положений галахи оказывается возможным обращение женщины, чей муж, несмотря на предписание раввинского суда, отказывается выдать

гет, в государственный суд с иском к мужчине, который, согласно галахе, остается ее мужем, а по государственным законам уже считается состоящим в браке с другой женщиной. Такие ситуации стали принципиально возможными после того, как раввины во многих странах потеряли монополию на регистрацию браков и разводов.

В Великобритании до реформ середины XIX в. разводы евреев находились, как исключение, в ведении раввинов, разводы же большей части населения - в ведении парламента. Соответственно, еврей не имел возможности вступить в новый брак, не выдав гет предыдущей жене. В 1857 г. полномочия осуществлять разводы были переданы судам, в чью юрисдикцию вошли евреи (хотя раввины фактически сохраняли свою прерогативу до 1866 г., когда Генеральный регистратор постановил, что галахический развод не имеет юридической силы)[99]. В 1969 г. английский суд впервые столкнулся с иском женщины, муж которой отказывает ей в гете[100].

Во Франции через 100 лет после того, как Наполеон ввел для западноевропейских евреев, оказавшихся под его властью, гражданские процедуры брака и развода, раввинат, в ответ на распространившееся пренебрежение галахической процедурой развода, предложил два варианта дополнения к формуле, произносимой женихом. В соответствии с этими дополнениями, брак объявлялся недействительным с момента заключения (1) в случае, если в будущем муж откажется дать гет, когда это потребуется, либо (2) в случае, если государственный суд примет решение о расторжении брака. Однако эти дополнения не получили широкого применения, поскольку составляли слишком сильное отклонение от духа и буквы галахи[101].

Бескомпромиссная светскость французского права того периода, в частности, полное непризнание правового значения галахических процедур, порождала необычные последствия не только с точки зрения самой галахи. На мадридской конференции ассоциации международного права в 1913 г. отмечалось, что в противоречии с духом французского закона и духом времени французское право обеспечило нерасторжимость еврейского брачного союза в ряде случаев, когда он подлежал расторжению даже по закону Торы. Это касалось браков между лицами, на которых распространялось право страны, признававшей юридическую силу галахического развода, например, право Российской империи[102] или Австро-Венгрии. Подобные парадоксы были характерны не только для Франции но и для Бельгии начала XX в.[103]

Начиная с 1970-х гг., французские суды стали последовательно признавать отказ выдать гет гражданско-правовым деликтом и принимать решения о возмещении жене ущерба[104]. Таким образом, практика учитывает традиционно широко понимаемый во Франции принцип свободы совести и обеспечивает защиту интересов жены. Попытка оспорить подобные решения на основании нарушения личных свобод не увенчалась успехом. Комиссия Совета Европы отклонила жалобу Д., указав, что «ни один человек с настоящими религиозными убеждениями не счел бы возможным задержать выдачу такого письма своей бывшей жене»[105].

Статус гета оказывается предметом рассмотрения в судах США чаще, чем в других западных национальных системах права. Современная мировая практика, сложившаяся в некоторой степени под влиянием американской, базируется на противоречивом опыте решения этого вопроса судами отдельных штатов. Когда этот вопрос только начал исследоваться американскими судьями, особенное значение, в связи с многочисленной иммиграцией конца XIX - начала XX вв., имел анализ отношений по поводу прекращения брака с иностранным элементом. Истории восприятия галахических норм судами США посвящено немало обстоятельных юридических исследований, среди которых выделяется статья профессора и авторитетного раввина Дж.Д. Блайха[106]. Приведем лишь некоторые примеры, освещающиеся в упомянутом исследовании.

В деле, касавшемся гета, выданного в Румынии, нью-йоркский суд признал развод, совершенный раввином, порождающим юридические последствия по праву США, отметив, что такие разводы действительны в Румынии, и подлежит применению принцип locus regit actum. Судья в своем решении указал, что «хотя в этой стране [США] ситуация иная, в России и Румынии еврейские общины составляют нечто вроде imperium in imperio, поскольку государство позволяет им [супругам] разводиться в соответствии с их собственным правилами, т.е. Законом Моисея, изложенном в Пятикнижии, разъясненном и видоизмененном в Талмуде. Юриспруденция столь древнего и великого народа, как евреи, естественно, не находится на [заведомо] более низком положении, чем правовые системы других цивилизованных наций»[107].

В США развод только на основании процедур, предусмотренных еврейским правом, не допускался. Тем не менее в отношении разводов, производившихся согласно галахе на территории США, суды считали необходимым проанализировать содержание гетов с точки зрения американского права. Первая такая попытка была предпринята в Коннектикуте: суд отверг требования истца, отказавшись расценивать текст гета, как соглашение между супругами, которое, не прекращая брак, содержит взаимное позволение вступать в связь с другим лицом[108]. Однако в штате Нью-Йорк, вскоре после этого, большинство судей заняли противоположную позицию, а в деле Шильмана[109] судьи даже пришли к выводу, что выдача гета свидетельствует о согласии на измену супруга, что автоматически исключает возможность развода по суду на основании адюльтера[110].

С галахической точки зрения развод считается состоявшимся с момента вручения гета жене. Само письмо о разводе может быть написано ранее и в другом месте. Допускается уполномочивание мужем третьего лица передать и даже подготовить гет вместо мужа. Составление гета - техническая процедура, но она носит сугубо подготовительный характер, и сама по себе юридических последствий не порождает. Однако потребовалось время, прежде чем в американской судебной практике сложилось представление о передаче гета, адекватное галахическому регулированию. Например, в решении по делу Чертока[111] галахический развод описан состоящим из двух юридически значимых этапов. М. Черток подготовил гет под наблюдением раввина в Бруклине, после чего письмо было отправлено в Петроград, где вручено жене Чертока под наблюдением главного раввина Д.Т. Каценеленбогена. Последний даже направил в нью-йоркский суд письменное свидетельство о том, что развод, таким образом произведенный, признавается действительным по российскому праву. Американский суд усмотрел в составлении документа на территории США основание для непризнания развода. Не учтя того, что согласно галахе, а значит, и согласно российским законам того времени, гет приобретает юридическое значение только с момента передачи жене[112], суд заключил: «Раввинистический развод должен рассматриваться как произошедший на основании документа, подготовленного раввином Бруклина, и, несмотря на то, что Российское правительство, возможно, признает его, развод недействителен в части, порожденной действиями в нашей юрисдикции. Мы не можем рассматривать его как развод, произведенный в России. Из дела усматривается, что произошедшее в этой стране [России] представляло собой только применение последствий развода, осуществленного раввином в Бруклине». Дж.Д. Блайх усматривает в этом решении один из нередких случаев неправильной интерпретации американскими судами принципов еврейского права[113]. Схожие решения выносились и позднее, например, в деле In re estate of Goldman[114]: американский суд также не учел, что российское право, признававшее развод, проведенный в рамках галахической процедуры, подлежало применению как право места совершения действительно юридически значимых действий и право места проживания супруги.

Более того, передача гета жене в Польшу или Россию, не сопровождавшаяся действиями американского судьи, оставляла супругов, с точки зрения семейного права США, неразведенными, и вступление в новый брак рассматривалось как двоебрачие, что влекло отказ в натурализации или ее отмену на основании аморального поведения[115]. Тем не менее по делу In re Shlau[116] было принято решение, в котором указывалось, что «процедура, которую они используют.., санкционирована глубоко укорененными моральными и религиозными традициями. В дополнение к ее действительности с точки зрения совести, «гет» имеет правовое значение во многих странах на протяжении уже многих веков... Можем ли мы сказать, что тот, кто совершает здесь действие [рассматриваемое как], правомерное и моральное на его родине, порочен только потому, что такое поведение здесь незаконно?»[117].

Таким образом, в американской практике анализировались юридические последствия действий, обусловленных галахическими нормами о разводе, хотя этот анализ далеко не всегда опирался на верное понимание еврейских законов. Тем не менее к 1960-м гг. адекватное представление о гете в судебных решениях США стало преобладающим.

Как указывалось выше, условием действительности гета, написанного под давлением со стороны государственных органов, является то, что они не напрямую обязывают мужа написать гет, а только понуждают его подчиниться решению раввинского суда.

Данное ограничение учитывалось в судебных решениях как в качестве причины отказа в предоставлении женщине судебной защиты на основании того, что полученный гет будет заведомо недействителен (т. е. смысл еврейского законоположения не был в полной мере принят к сведению судом), так и в качестве субъективной мотивации для вынесения решения, которое удовлетворяло бы истинную галахическую потребность сторон.

Одним из важных аргументов в пользу возможности понуждения человека к участию в процедуре выдачи гета являлось то, что как документ, так и процедура с точки зрения содержания могут рассматриваться как нерелигиозные. Дополнительным аргументом являлась недопустимость, с точки зрения справедливости, ситуации, при которой одна из сторон недобросовестно лишает другую возможности вступить в новый брак. Вместе с тем главным аргументом против признания судом права на защиту женщины, неразведенной с галахической точки зрения, был религиозный аспект тех действий, к которым пришлось бы понуждать супруга. В деле Маргулиса оказавшийся в меньшинстве судья Нунез резюмировал свою позицию следующим образом: «Я уверен, что мои коллеги не утвердили бы постановление о принуждении стороны в споре пойти на исповедь или прочесть шесть раз “Отче наш”.. .»[118].

В 1982 г. закон о семейных отношениях штата Нью-Йорк был дополнен нормой, предусматривающей обязанность разводящейся стороны принять все зависящие от нее меры по устранению препятствий к новому браку другой стороны, в том числе связанные с ограничениями, предписанными религиозными нормами. Практически это означало, что галахический развод является обязательным предварительным условием развода по государственному праву[119]. В 1992 г. этот закон был дополнен нормой, предусматривающей обязанность суда учитывать неустранение стороной препятствий к новому браку другой стороны при разделе имущества и установлении размера содержания[120]. Попытки добиться признания укзанного закона неконституционным потерпели неудачу[121]. По мнению многих галахических авторитетов, вышеназванная норма создает основание для признания гетов выданными под давлением (экономическим) и потому недействительными[122]. Аналогичные акты были приняты в Канаде в 1986 г. и в Великобритании - в 2002 г.[123]

В каждой отдельно взятой стране история евреев имела свои особенности. Соответственно по-разному складывались судьбы различных галахических институтов. В США период опасений за сохранение еврейских традиций в Новом Свете сменился сегодняшним разнообразием учебных заведений, раввинских судов и проч. Особое положение иудейских законов в возникшем в 1948 г. государстве Израиль обусловливается взаимодействием специфических культурно-исторических, политических и собственно галахических факторов.

Исторические аспекты функционирования галахи: российский опыт

Резкое увеличение еврейского населения России в конце XVIII в., бывшее следствием разделов Речи Посполитой, породило в отечественном праве два направления развития в отношении галахи. С одной стороны, правительство столкнулосьс необходимостью осуществлять текущее управление евреями[124]. Это требовало признания и использования аппаратом государственного управления действовавших в еврейских общинах институтов и норм. С другой стороны, установка на русификацию еврейского населения обусловливала действия, направленные на разрушение существовавших структур. Соответственно еврейское право одновременно и санкционировалось, и осуждалось. В 1816 г. наместник в Царстве Польском генерал И. Заиончек еще с некоторой долей растерянностя констатировал, что «их примечательные установления изолируют их в государстве, как будто они иностранцы» [125]. Во второй половине царствования Николая I в документе, направленном министром П.Д. Киселева военным генерал-губернаторам уже можно найти относительно детальный, хотя и не безошибочный, анализ роли еврейских учреждений и законов, и перечень способов минимизировать их влияние:

«Отчуждение евреев от общего гражданского устройства побудили Правительство принять меры к устранению сего зла. По точнейшим изысканиям найдено, что уклонение евреев от соединения с гражданским обществом скрывается в учении Талмуда, который принадлежит к эпохе падения Иудеи, когда еврейские первосвященники, опасаясь слияния побежденного народа с победителями и надеясь еще на восстановление Иудеи, старались посредством Талмуда укоренить в евреях верование, что Провидение посылает им временное испытание, что они должны считать себя в плену, избегать всякой оседлости, привязывающей к земле, и быть готовыми по первому призванию Мессии к переселению в Палестину.

Никакие насильственные меры... не могли поколебать фанатизма евреев, доколе правительства не обратились к нравственному их преобразованию уничтожением влияния Талмуда как несообразного с настоящими отношениями евреев к народам, среди которых они находятся»[126].

Правотворческая активность по еврейскому вопросу в Российской империи не утихала вплоть до конца ее существования. Далеко не все акты того времени имеют значение для предмета настоящего исследования, соответственно и многие публикации, посвященные «законодательству о евреях», не содержат сколько-нибудь существенных замечаний о соотношении галахи и общегосударственного права[127]. Лакмусовой бумагой, для выявления отношения к галахе может быть судебная практика.

Среди примеров явно выраженного внимания Сената к галахическим соображениям в области имущественных отношениях нельзя не упомянуть дело Тумаркина[128]. Кассационный департамент согласился с окружным судом в том, что места в синагоге не подлежат описи в качестве имущества, на которое могло быть обращено взыскание за долги. При этом Сенат разрешил теоретический вопрос, обойденный нижестоящей инстанцией. Право на место в синагоге было классифицировано как личное неимущественное право, «связанное с исполнением религиозных обязанностей, которое не может подлежать понудительному отчуждению»[129]. Здание синагоги было отнесено Сенатом к «одному из тех видов имуществ, которые, по смыслу ст. 413 т. Х ч.1 ни в какой части не принадлежат тем лицам, для которых такое установление учреждено». Сенат вполне оправданно не поставил знак равенства между членами молитвенных обществ и приобретателями мест в синагоге. Соответственно собираемые для строительства здания средства остаются не более чем приношениями, а предоставление в знак признательности со стороны общества права молиться в определенном месте не меняет характера этого права как личного и неимущественного. Налицо высокая степень признания значения галахических норм - ведь именно они, а не государственные нормативные акты, регулируют «отправление религиозных обязанностей»: в глазах Сената эти нормы даже порождают без какой-либо дополнительной государственной санкции личные права sui generis. Более того, широко распространенное в галахических источниках представление о праве на место в синагоге очень близко к тому, которое сформулировано Кассационным департаментом[130] [131].

До конца своего существования нормативная система Российской империи в регулировании семейных отношений евреев опиралась на нормы галахи, что составляло одно из проявлений партикуляризма, закрепленного в ст. 90 Свода Законов Гражданских, согласно которой «каждому племени и народу, не выключая и язычников, дозволяется вступать в брак по правилам их закона, или по принятым обычаям, без участия в том гражданского начальства, или христианского духовного

131

правительства» .

Брак, как справедливо признавал и Сенат, у евреев не является таинством. Он является сделкой, причем земной, хотя и связанной с проведением некоторых обрядов из области «отношений между человеком и средоточием мироздания». Эти обряды, однако, не имеют такого значения для галахической действительности брака, как действия из области «отношений между человеком и ближним». Написание мужем гета - тоже совершенно земная процедура, но требующая детального соблюдения настолько большого числа правил, что галахически верно провести ее без весьма сведущих лиц невозможно.

В основной части Российской империи предусматривалось невмешательство светских властей в галахическую процедуру развода[132], за исключением общих правил, связанных с утверждением раввина «начальством» и ведением им метрических книг.

Однако в Царстве Польском в отношении разводов применялись совсем другие принципы. Статья 189 действовавшего в Царстве Польском Положения о союзе брачном 1836 г.[133] предусматривала, что бракоразводные дела евреев «подлежат рассмотрению судилищ гражданских». Решением Сената позднее разъяснялось, что при разбирательстве бракоразводных дел евреев, «судебные места ... обязаны не проверять только факт расторжения брака раввином или компетентность духовной власти», но и «установить соответствие или несоответствие указанных сторонами поводов развода еврейским религиозным законам, и, сообразно тому, признать брак расторгнутым или нет»[134]. Сенат необоснованное утверждал, что развод в отличие от брака не сопровождается такими религиозными обрядами, которые могла бы исполнить исключительно духовная власть. Согласно цитируемому решению закон, «признавая брак религиозно-нравственным установлением и у евреев», вполне последовательно «не вверяя духовенству нехристиан функций правительственной или судебной власти ... устранил его от рассмотрения бракоразводных дел». Соответственно и мнение раввина об уважительности причины развода имело значение не обязательное, а лишь как заключение сведущего лица[135].

Таким образом, в праве Царства Польского можно усмотреть пример государственного контроля за соблюдением евреями собственных законов о разводе. Для более успешного достижения этих целей, «Извлечение из правил о разводах по книге Эвен-Гоэзер (Even Hoeser)[136], составленное специальным комитетом евреев 28 декабря (9 января) 1836/7 года», было доведено до сведения судов при Предписании Правительственной Коммиссии Юстиции от 27 сентября (9 октября) 1837 г. № 1551, а в 1841 г. соответствующие главы «Эвен га-Эзер», по поручению правительства, были переведены на польский язык [137].

Чтобы охарактеризовать положение галахи в основной части Российской империи, необходимо остановиться на специфическом статусе «казенных» раввинов, которые отвечали перед государством за соблюдение еврейским населением своих законов. И.Г. Оршанским приведиено характерное высказывание бессарабского областного правления: «особые духовные раввины от правительства не положены и, как полицейское управление доносило.., они высоко чтутся евреями только по фанатизму»[138].

Статья 1325 Свода учреждений и уставов управления духовных дел иностранных исповеданий христианских и иноверных 1896 г. [139] предусматривала, что «должность раввина есть: наблюдать, чтобы в общественном богослужении и обрядах веры были сохраняемы установленные правила; объяснять евреям закон их и разрешать встречающиеся в оном недоумения... совершать исключительно по всему его ведомству обряды обрезания и наречения имен младенцам, бракосочетания, расторжения брака и погребения. Примечание. Никакие другие лица, кроме утвержденных правительством Раввинов и Помощников их не могут исполнять религиозных обрядов, означенных в сей статье. Изобличенные в нарушении такого правила подвергаются взысканиям, на основании ст. 302 Уложения о Наказаниях[140]. Браки же и разводы, совершенные не раввинами или их помощниками, признаются незаконными».

Законодатель избирательно подходил к санкционированию норм галахи и устанавливал определенные формы следования ей, которые и имели решающее юридическое значение в глазах государства. Созданная при Министерстве внутренних дел Раввинская комиссия охарактеризовала эту ситуацию следующим образом: «Брак, действительный по еврейскому закону, действителен отчасти и ввиду гражданского закона. Религиозно существующий брак, заключенный без соблюдения требований гражданского закона признается незаконным, не может предоставлять жене ни прав на содержание от мужа[141], ни преимуществ его звания и состояния, в силу священного для евреев общего правила: “закон государственный - обязательный закон”[142]». Комиссия не грешила против истины, разбирая вопросы прав на содержание от мужа с точки зрения государственных законов и отвечая на вопросы о применении этих законов в судах. Галахическая действительность брака сама по себе не нуждалась в исследовании подобным органом.

Избранный государством подход к галахе объясняет, почему, например, не было допущено преследование по уголовному делу, возбужденному в отношении женщины за вступление во второй брак до расторжения первого, галахически действительного, но не совершенного «казенным» раввином и не записанного в метрической книге[143].

Пределы, в которых галаха обеспечивалась государственным принуждением, иллюстрируются решением по делу отставного унтер-офицера Е. Рохлина, который пытался отсудить у родителей молодоженов 4.5% приданого, ссылаясь на еврейский обычай. Примечательно, что в отказ Рохлину в иске был основан на «соображениях, от религиозных догматов независимых: посредничество к устройству брака признано противным благочинию, противным нравственности. Посредник предпринимает за плату устроить брак между лицами, из коих по меньшей мере одно еще не имеет к этому расположения. Предлагающий устроить брак между такими лицами принимает на себя подействовать на чувства, волю и разум одного из них. Такие соображения могли бы быть сочтены неприменимыми к евреям разве лишь тогда, если бы было общеизвестно, либо доказано, что в их среде не требуется вполне свободного согласия обеих сторон на брак»[144]. Таким образом, суд допустил даже потенциальную возможность взыскания денежных средств на основе весьма специфических для России положений галахи[145].

Достаточно широкое государственное признание галахи проявлялось в отношении двоеженства, разрешенного Торой, и лишь около 1000 г. н.э практически исключенного в среде ашкеназских евреев[146]. Раввинская комиссия неоднократно отвечала Министерству внутренних дел, что в отношении мужчин второй брак хотя и подлежат расторжению, но должен признаваться действительным[147].

Г осударство проявило большое внимание к нюансам галахи в отношении правил о «халице». Согласно этим правилам брат умершего, не желающий «восстановить имя своего брата», т.е. жениться на вдове, обязан пройти следующую процедуру: в присутствии еврейских судей вдова снимает с ноги деверя сандалию и плюет перед ним, как это описано во Второзаконии и книге Руфь[148]. Дополненные произнесением определенных формул, эти действия позволяют вдове и деверю вступать в брак с любыми лицами[149]. Министерство внутренних дел не раз обращалось к раввинским комиссиям с вопросом о возможности отменить этот обряд. В частности, в 1893 г., раввинская комиссия подтвердила отрицательный ответ, данный в 1861 г., в том числе в отношении лиц, принявших православие. Данное решение обосновывалось словами Маймонида, указавшего, что если деверь является «даже идолопоклонником»[150] с точки зрения галахи, на него распространяются нормы о халице, что «тем более применимо в тех случаях, когда деверь принял религию, признающую Единобожие, и тем самым не утратил сознания об обязанности помогать своей невестке в исполнение предписаний Моисеева закона». Министерство внутренних дел согласилось с этим и позволило вдовам обращаться в суды за защитой своих прав, в том числе, в целях воспрещения деверям наследовать имущество умершего и получения содержания из средств деверя, отказывающего ей в халице:

«Раввинская комиссия 1 декабря 1893 г. признала необходимым предоставить вдовам, в случае отказа их деверей исполнить обряд халицы, обратиться в установленном порядке к подлежащему раввину с просьбой о понуждении деверей совершить таковой обряд. Если же они и после того стали бы без уважительных причин отказываться от исполнения с своей невесткой халицы, то раввинская комиссий признала возможным применить к ним следующие принудительные меры: 1) воспретить упомянутым деверям, буде они холосты или вдовы, вступление в брак до совершения обряда халицы; 2) впредь до исполнения сего обряда лишить их права вступать в наследство после покойного их брата; 3) обязать их к выдаче из собственных средств содержания вдове покойного брата, но лишь в том случае, если она ничего не присвоила себе самовольно из его имущества. Это постановление Раввинской Комиссии утверждено Министерством Внутренних Дел с тем, однако, что принятие указанных в пп. 2 и 3 постановления мер может последовать не иначе, как по распоряжению подлежащего судебного учреждения, в которое вдова может обратиться по сему предмету»[151].

Подобное внимание к галахическим нормам, не всегда проявлявшееся при рассмотрении вопросов, связанных с семейным правом, тем более было редкостью в других областях. Например, по вопросу об освобождении от работ, полностью запрещенных евреям в субботу и праздничные дни[152], в отношении евреев-военнослужащих законодателем был принят дифференцированный подход[153]: 1) в Судный День, Новолетие, и три из четырех праздничных дней Песаха евреи освобождались от всех работ, если это не приходилось на военное время, несение караульной службы, смотров, учений, походов и маневров; 2) «в остальные четыре праздника предоставляется военному начальству дозволить Евреям, в свободное только от службы время, собираться для исполнения всяких обрядов их веры.., наблюдая, чтобы в исполнении обрядов, никто не делал им препятствия и нарекания»[154]; 3) «в Субботы Евреям не дозволяется увольняться от обязанностей строевой службы, но от работ они могут быть освобождаемы, кроме случаев, когда необходимость не позволяет допустить сего, с тем, чтобы взамен того работали по Воскресеньям»[155]. Выход за пределы поведения, разрешенного высочайшей веротерпимостью, карался[156]. Вместе с тем десятилетия действовала норма об отсрочке платежа по векселю «между Евреями», если днем платежа оказывалась суббота[157].

Дореволюционное законодательство учитывало (хотя и непоследовательно) нормы галахи о присяге, а также о присутствии на суде в субботу или в праздничный день. Эти вопросы становились предметом рассмотрения кассационных департаментов Сената более 20 раз. Естественно, Сенат называл причиной, например, освобождения евреев от присяги в субботу не галахическую норму, а норму, закрепленную в Судебных уставах. В решении по делу Шейкина подчеркивалось: «евреи и караимы не подлежали в субботу 26 июля приводу к присяге не вследствие данного Раввином мнения, а потому, что закон[158]... воспрещает приводить евреев к присяге в субботние и праздничные дни»[159].

Любопытно, как сочетались в Российской империи две противоположные крайности. С одной стороны, борьба с еврейской правовой культурой, примером чего служит «ограничение» на использование еврейского языка в составлении документов. В частности, в Царстве Польском «никакие письменные акты гражданские или торговые, как, например: завещания, договоры, условия, обязательства, векселя, счеты, торговые книги и переписка и всякие иные акты и документы не будут совершаемы или подписываемы на еврейском или жидовско-немецком языке, ниже на каком-либо языке еврейским письмом под опасением недействительности акта по самому закону»[160]. Характерно, что только после распространения действия

имперских Судебных уставов на Варшавский судебный округ Сенат мог применить к документам, составленным на еврейском языке, правило «написание документа на иностранном языке не влечет за собою недействительности его»[161]. Тем не менее обратной силы эта норма не имела[162].

С другой стороны, тексты и процедуры присяги, предусмотренные законом[163], включали транслитерированные формулы на языках, используемых в галахических текстах. Произнесение этих фраз евреями должны были контролировать представители светской власти.

Запрет использования языка в документах не исключал возможности совершать галахически мотивированные акты на русском языке. В тоже время навязывавшиеся языковые формы присяги составлялись без серьезного анализа их галахического содержания[164].

Одним из примечательнейших прецедентов, свидетельствующих одновременно о внимании общества того времени к галахе, и о неоднозначном ее статусе в глазах государства, является история бракоразводного процесса четы Айнгорн. Основным вопросом в этом деле было значение действий раввинского суда, который не ограничился проведением процедуры развода, а разрешил и связанные с разводом имущественные вопросы в соответствии с галахическими нормами. Предварительно раввин взял у сторон расписку, что решение бейт-дина (раввинского суда) будет для них окончательным. Дважды решение раввинского суда принималось государственными органами к исполнению и дважды отменялось. В результате на свет появился рапорт за подписью министра внутренних дел, посвященный статусу бейс-дина, т.е. раввинского суда.

Первоначально полиция сочла необходимым принять меры к обеспечению исполнения решения раввинского суда: «Екатеринославское городское полицейское управление не нашло себя в праве отменить решение бесдина и постановила принять меры к приведению его в исполнение».

На постановление полицейского управления Айнгорн принес жалобу в Екатеринославский уездный суд. Суд пришел к выводу, что «претензия Г итл Айногрн основана на домашнем приговоре посредников, - и хотя они избраны с согласия мужа ея, но третейский суд (бейс-дин) по отсутствии... форм, законом предписанных, лишен всякой обязательной силы» и постановил: «.претензию Гитл Айнгорн признать спору подлежащею и предоставить ей искать удовлетворения общим судебным порядком, Полицейское же определение отменить со всеми последствиями»[165]. Таким образом, суд признал, что решение раввинского суда вынесено с нарушением формы, предусмотренной российским законом.

На постановление уездного суда г-жа Айнгорн подала частную жалобу в судебную палату. Палата вынесла решение «постановление уездного суда уничтожить» и указала, «что возникшее из-за семейных несогласий и касающееся супружеской жизни дело Айнгорна разрешено по праву, ему законом предоставленному, что действия раввина не подлежат обжалованию полиции и уездного суда и что посему суд не может отменить решение раввина по подобным настоящему делам, а следовательно и основанные на решениях его действия полиции [курсив мой - А.К.]»[166].

Айнгорн в ответ подал жалобу в Правительствующий Сенат, сославшись на то, что «раввин по обязанности своей, может разрешать лишь встречающиеся в еврейском законе недоразумения и решения свои приводит в исполнение только через убеждения и увещания (ст. 1086 ч. 1т. 11 СЗРИ изд. 1857 г.), по сему Екатеринославский раввин не мог входить в разбирательство имущественных прав и принимать к своему рассмотрению гражданские дела, и что действия раввина только по обязанностям, собственно до веры их относящимся не подлежат общим судебным местам»[167]. Сенат обратился в Министерство внутренних дел с просьбой предоставить сведения о статусе бейс-дина.

В рапорте, подготовленном Министерством[168], указывалось: «Еврейский третейский суд или бесдин есть собрание трех лиц, знающих еврейский закон и пользующихся добрым именем. В эпоху самобытного политического существования евреев, бесдин имел двоякий характер: духовный и гражданский, ибо к кругу его деятельности относилось: а) совершение некоторых обрядов, требующих совместного участия трех лиц, сведущих в еврейском законе и б) разбирательство спорных и тяжебных дел. Как учреждение духовное, Бесдин до сих пор существует у евреев, хотя официального в лице закона значения не имеет. Бесдин, как учреждение гражданское, давно утратил свое значение, ибо на основании еврейского закона, никого нельзя принудить ведаться в еврейских судах и подчиняться их решениям, а по гражданским законам евреям не дозволено иметь никаких особых управлений (ПСЗ 1844 декабря 19, № 18576 параграфы 1 и 4). Посему в разбирательстве тяжебных дел за бесдином может быть признано значение только третейского суда, и потому в действиях своих он обязан руководствоваться правилами, установленными для мирового разбора третейским судом, за сим порядок обжалования его постановлений должен быть вполне согласован с правилами, существующими по сему предмету для третейского суда»[169].

В действительности еще в начале XX в. вследствие авторитета раввинских судов и вообще галахи в глазах еврейского населения России, жители городов и местечек не довольствовались «казенным раввином», назначавшимся государством для фиксации актов гражданского состояния, а во многих случаях по собственной инициативе обращались дополнительно к «духовному раввину» - образованному и требовательному[170] законоучителю, помогавшему людям точнее исполнять предписания Торы. В Москве, несмотря на особое уважение, которым пользовался казенный раввин Я. Мазе, на должность председателя раввинского суда был приглашен Э.Й. Вайсбрем - купец первой гильдии[171], прежде совмещавший торговую деятельность в Москве с преподаванием в йешиве[172] в Слуцке[173].

После революции, в 1920-е гг. многие евреи «лишились того нравственного климата, в котором родились и воспитывались, общества и среды, где их знали и где они занимали определенное положение, иначе говоря, того тыла, который нужен каждому человеку». Многие «находили спасение, оседая в местах, где их никто не знал, меняя при этом не только образ жизни, но зачастую и образ мыслей»[174]. Комитет раввинов СССР прилагал особые усилия, чтобы предотвратить введение уголовной ответственности за обучение религии в частном порядке[175]. В том же году раввин Й.- Й. Шнеерсон писал в письме: «Законы разрешают публичное изучение Торы тем, кому исполнилось 18 лет, а маленьким детям родители, по 3-4 семьи вместе, могут нанять учителя. Если бы законы эти исполнялись полностью, можно было бы учить Тору, как в былые времена. Но кроме законов страны, есть еще «законы города», а точнее сказать, в каждом месте городские власти вольны поступать так, как им представляется нужным... Те, кто распространяют здесь Тору, держатся с большим упорством и по-настоящему рискуют головой»[176].

Даже в создавшейся тогда действительности галахическая система проявила свои характерные черты. В лесозаготовочном лагере в Кировской области в 1942 группе евреев[177] было разрешено воспользоваться несколькими досками для строительства шалаша на время праздника кущей (Суккот). Пределы допустимого использования этого материала руководитель группы определил, исходя из (а) галахической квалификации квази-арендных отношений, возникших по поводу досок, и (б) анализа принципа социалистической собственности с талмудической точки зрения[178].

Вряд ли вызывают удивление те, кто «сумел не заметить» возможность досконально следовать галахе в СССР. Из воспоминаний евреев, чье детство пришлось на конец XIX - начало XX вв., видно, что у родителей нередко не хватало ни сил, ни достаточных знаний, чтобы передать суть национальной традиции детям, которым вскоре предстояло пережить революцию. Далеко не всегда и не везде имелась возможность создать систему полноценного еврейского образования, сделать престижной работу учителя (меламеда). Однако есть и более глубокие причины, в силу которых и весьма образованные в Торе евреи отказывались от «путей отцов». Философско-психологическому анализу этого процесса посвящена обширная литература. Ограничимся небольшой иллюстрацией. В 1930-е годы высокопоставленный работник ОГПУ так объяснял молодому раввину Д. Окуневу, свою личную неприязнь к раввину Шолом Дов-Беру из Любавичей (1860-1920): «Учеба в его йешиве отбила у меня вкус к земным удовольствиям. Теперь, когда я могу позволить себе даже самый изощренный каприз, я не чувствую от этого радости».

Как сохранилось и, в определенной степени, возродилось следование галахе на территории России? На эту тему еще в довоенные годы высказывались различные предположения. Раввин Бобруйска писал, что для многих людей атеистический монизм позволит на следующем историческом этапе глубже осознать принцип абсолютного единства Бога. Размышляя над словами А.В. Луначарского об уничтожении «зависимости одухотворенного человека от его бездушных орудий» и формировании вслед за этим новой утопической культуры[179], раввин Полтавы характеризовал эту культуру как «нирвану в социальном космосе, специфическую форму буддизма» и считал намного более вероятным, что диалектика приведет людей к духовному поиску, поскольку в материальном для них не останется ничего привлекательного[180].

Так или иначе, во всем мире, в том числе в СССР, начиная с 1970-х гг., многие евреи начали возвращаться к национальным религиозным традициям. Это означало не только возрождение интереса к галахе, но и ее исполнение теми, кто незадолго до того не имел о ней представления.

В современной России многие субъекты галахических норм сталкиваются с проблемой регулирования различных сфер жизни, регламентированных кодексом «Шулхан Арух», а также нормами гражданского, семейного, трудового, банковского и военного права. В связи с этим не исключено возникновение необходимости ознакомления государственных органов с галахическими нормами.

<< | >>
Источник: Каневский Антон Анатольевич. МЕСТО ГАЛАХИ (ИУДЕЙСКОГО ПРАВА) В НАЦИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМАХ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме §1. Исторические аспекты функционирования галахи:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -