<<
>>

§ 8. Применение экономического анализа права в условиях российской правовой системы

Методология экономического анализа права формировалась преимущественно на материале англосаксонских правовых систем, и это абсолютно объяснимо с учетом локализации течения вокруг Чикагской школы в период его максимального расцвета.

Экономический анализ права органично вписан в контекст англосаксонского правового мира с его философской опорой на идеи утилитаризма, развитой традицией экстерналистской судебной аргументации и особой роли «живого» прецедентного правотворчества. Как указывает Г. Гаджиев, «американские судьи не боятся признавать социальные интересы, о которых право не имеет представления. Это традиция правового реализма, которая представляет особый, американский тип правопонимания»1. Как мы могли убедиться, появление школы экономического анализа права было подготовлено не только американским правовым реализмом, но также успехом теоретиков школы критических правовых явлений, обосновавших необходимость ухода от монополии юристов на объяснение феноменов правовой жизни, и, несомненно, развитием собственно экономической теории.

Европейская (континентальная) правовая традиция, построенная на идеалистической философии И. Канта, рецепции римского права, главенстве писаного нормативного акта в системе источников права и строгой иерархичности, системности права, в целом более насторожено относится к попыткам использования юристами внешних (по отношению к писаному праву) ценностных критериев. Несмотря на распространение идей экономического анализа права в странах континентального права, рассмотренное нами в пункте 3.2 § 3, высказывается широкая палитра причин «недоверия» к дисциплине со стороны континентальных юристов. Среди них называют чуждость экономически- ориентированной идеологии (К. Вальке) , языковой барьер, инерцию в акаде- [257] [258] мических кругах (Р. Кутер)1, разнонаправленность юридической науки и практики на континенте (К.

Кирхнер)[259] [260] [261], закрытость, кастовый, протекционалистси- кий характер юридической профессии, отсутствие стимулов выходить за пределы права (Н. Гарупа) , недостаточные математические и экономические навыки европейских юристов (Д. Хонг)[262], недостаточную силу и влияние судов, по сравнению с США (Р. Познер), культурные различия (К. Дау-Шмидт)[263], пагубное наследие марксистской идеологии (М. Рамсейер)[264] [265] и т. д.

Однако любая правовая система, в конечном счете, является адаптацией правовых норм к условиям функционирования общества, рынка, политический системы и обладает сравнительными преимуществами и недостатками. В этой связи необоснованно ограничивать экономический анализ рамками какой-либо одной правовой системы, хотя необходимо учитывать и определенную детерминацию выбора направлений применения и использования его результатов этим фактором.

Современная российская правовая система, несмотря на присущее ей своеобразие и некоторые уникальные черты, относится к романо-германской правовой семье (В.М. Сырых) или, по крайней мере, можно констатировать их сближение и по юридико-техническим аспектам, и по содержанию правовых предписаний (В.И. Цыганов)[266]. И хотя некоторые отечественные ученые (например, М.Н. Марченко) полагают, что российская правовая система не может быть приравнена к романо-германской семье, поскольку до сих пор находится в переходном состоянии, испытывает влияние совершенно различных правопорядков и открыта такому влиянию, все же полагаем, что наиболее близкой для российской правовой системы является именно романо-германская правовая семья. Представляется допустимым при рассмотрении основных причин, которые могут оказывать или уже оказывают негативное влияние на доверие к методологии экономического анализа права, рассматривать их скорее как архетипические, свойственные в той или иной степени всем романо-германским странам.

1.

Идеологические причины. В континентальных правовых системах, право воспринимается как элемент культурного наследия страны, в конечном счете, даже как часть ее суверенитета, а экономический анализ права, отстаивающий понимание права как наднациональной ценности, наталкивается здесь, как верно отметила М.И. Одинцова, на «юридический национализм»1. К сожалению, в русскоязычной юридической литературе до сих пор встречаются попытки дать оценку всему научному направлению «экономический анализ права» через призму некой идеологической вражды. Так, А. Курбатов расценивает попытки применения экономического анализа права в качестве попытки «американизировать» право и тем самым лишить его доктрины[267] [268] [269]. Идеологические коннотации с марксизмом вы-

з

зывает экономический анализ права и у А.В. Антонова .

На наш взгляд, важно понимать, что научный экономический анализ права ориентируется на поиск механизмов и закономерностей, которые действуют в праве как всеобщем феномене социальной организации, а не только в определенной правовой системе[270]. Позитивный экономический анализ свободен от идеологического компонента, он является объективным и беспристрастным ин- струментом при принятии политико-правовых решений, не предрешая политикоправовой выбор.

2. Самодостаточность (закрытость) правовой системы и интернализм правовой (судейской) аргументации. Методологические разногласия юридического формализма и правового реализма (и социологии права) в действительности сводятся к спору о правомерности введения внешних ценностных критериев в процесс принятия судьей решения1. Наиболее ярко этот фактор в российской правовой действительности проявляется сейчас в полемике вокруг такой отрасли знания, как конституционная экономика, основоположником которой в РФ является судья Конституционного Суда доктор юридических наук, профессор Г. Гаджиев.

Оценивая перспективы экономической аргументации в Конституционном Суде профессор М.И.

Одинцова указывает, что необходимо сравнить правовые решения с точки зрения соотношения выгод и издержек, после чего наибольший вес получает более эффективная норма - та норма, для которой соотношение издержек и выгод складывается в пользу последних[271] [272] [273] [274]. Т.М. Сырунина дополняет приведенное рассуждение указанием на необходимость при выборе нормы руководствоваться также максимизацией общественного благосостояния . Иными словами, оба ученых не видят никаких проблем в прямом применении экстерналист- ских приемов аргументации судебного решения в высшей судебной инстанции. Однако же сам Г. Гаджиев замечает, что приведенная логика допустима, «только если будет решен важный методологический вопрос о допустимости при разрешении конфликтов между равнозначными правовыми принципами для придания

4

приоритета одному из них опираться и на экономические доводы» .

Необходимо отметить, что в последние годы к применению экономического анализа права в судебной практике стали в той или иной форме заявлять высшие судебные инстанции страны. Так, в Особом мнении к постановлению КС РФ от 20 декабря 2011 года № 29-П все тот же Г. Гаджиев призвал к проверке вариантов толкования методами экономического анализа права.

А. Иванов в 2012 году при выступлении на Санкт-Петербургском экономическом форуме ориентировал арбитражные суды на использование экономического анализа права при рассмотрении налоговых споров1. Более того, арбитражные суды начали использовать экономический анализ права при разрешении дел, причем не только в целях толкования правовых норм, но также и для оценки фактических обстоятельств дела. В соответствии с п. 7 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 12 октября 2006 года № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды», если суд на основании оценки представленных налоговым органом и налогоплательщиком доказательств придет к выводу о том, что налогоплательщик для целей налогообложения учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, суд определяет объем прав и обязанностей налогоплательщика, исходя из подлинного экономического содержания соответствующей операции.

Фактически юридическая квалификация действий напрямую связывается с выявлением ее реального экономического содержания, которое возможно установить только путем применения экономического анализа права.

3. Недостаточный авторитет и автономия судебной власти . В американской системе разделения властей, базирующейся на системе сдержек и противовесов, судебная власть, находящаяся под постоянной угрозой ограничения со стороны власти законодательной, тяготеет к доктринам, позволяющим ос- [275] [276] лабить роль законодателя, поддержать независимость общего права от права писаного.

В странах романо-германского права в целом, и в России особенно, судебная власть не обладает настолько независимым характером, ее роль строго ограничена интерпретацией, толкованием писаного права, создаваемого законодательными органами власти. Судебный прецедент официально не относится к источникам права1. Расширительное толкование, в рамках которого может быть создана новая норма права, находится под постоянной угрозой вмешательства законодательных органов или Конституционного Суда. Исторически считается, что правом принятия общеобязательных норм поведения наделена только законодательная власть, избранная всенародным голосованием. Поэтому, даже создавая новые нормы права praer legem (кроме закона) и уж тем более contra legem (против закона), суды маскируют свое правотворчество под категориями целей и смысла законодательного акта.

Таким образом, в континентальных (российских) судах целям сохранения автономии скорее способствует традиционное, догматическое мышление. Судьи высших судебных инстанций гораздо в большей степени свободны от такого ограничения, поскольку их престиж не в последнюю очередь зависит от степени их участия в разработке, модернизации права (что доказывает и приведенная выше судебная практика).

Однако в Российской Федерации подобная активность Высшего арбитражного суда РФ, заработавшего свой авторитет активным участием в модернизации права, адаптации объективно запаздывающего и противоречивого правового регулирования к реально возникающим казусам и обстоятельствам динамично меняющейся жизни, привела лишь к его упразднению .

Объединенный Верховный Суд РФ уже занял более осторожную позицию в вопросах толкова- [277] [278] ния права и будет ориентироваться на законодателя. Это видно даже по технике написания разъяснений, в которой объединенный Верховный Суд использует обширные прямые цитаты законодательства, лишь акцентируя внимание на том или ином его аспекте.

4. Объективные факторы: уровень правовой статистики, языковой барьер и проч., безусловно, влияют на темпы распространения и внедрения методологии экономического анализа права в РФ. Однако сами по себе данные факторы тормозят не только рассматриваемый нами вопрос, но и развитие российского права в целом. Представляется нецелесообразным подробно обсуждать вопросы необходимости снятия проблемы языкового барьера в академической среде или совершенствования механизмов сбора достоверной и прозрачной правовой статистики - ограничимся их констатацией.

Рассмотренные факторы не являются непреодолимыми барьерами на пути утверждения методологии экономического анализа права в нашей стране, но позволяют точнее понять маршрут, предугадать (и при необходимости скорректировать) направление развития дисциплины в Российской Федерации. Теперь, принимая во внимание выявленные факторы, можно сформулировать границы применимости экономического анализа права с учетом особенностей российской правовой системы.

1. При реализации правотворческой функции (проектировании нормативного правового материала). Данная сфера применения экономического анализа права наиболее тесно примыкает к таким разделам правоведения, как правотворчество и законодательная техника, позволяя при этом рассмотреть их под иным углом. С позиций традиционной юриспруденции, законодательная техника понимается как система правил и приемов наиболее рациональной организации и логически последовательного формулирования законов (и подзаконных актов) в соответствии с их сущностью и содержанием[279]. В фокусе исследования находится законодательная техника, правотворческий процесс, структура нормативных актов и т. д. Вопросы же издержек разработки и реализации проектов остаются за скобками, хотя с точки зрения экономического анализа права они являются неотъемлемой частью рассматриваемых вопросов, а любой процесс принятия решений невозможен без исследования связей альтернативных вариантов решения и их последствий, а также эвристик каждого из этапов принятия решения.

В. Л. Тамбовцев обосновал и разработал основные принципы институционального проектирования, подлежащие применению при создании и/или изменении институтов (правил поведения и механизма принуждения к их исполнению), которые должны изменить поведение адресатов правил, переориентировать их на достижение поставленных целей (инструментальный подход)[280]. К базовым принципам институционального проектирования относятся:

• принцип этапной полноты проекта (выявление агентов, чье поведение представляется «неоптимальным»; формулирование проблемы; постановка цели; выявление ограничений; разработка вариантов; поиск критериев отбора вариантов; постановка задачи; принятие решения о выборе лучшего варианта) - строгое и неукоснительное следование последовательности выполнения всех этапов проектирования, даже в случаях, если результаты иногда кажутся очевидными, позволяет исключить пропуск варианта постановки проблемы (цели), а значит также и исключить возможность дальнейшей проработки не оптимального варианта законопроекта;

• принцип компонентной полноты проекта - включение всех компонентов деятельности, в том числе необходимые ресурсы (людские, материальные, финансовые, информационные, организационные и иные). Обязательными компонентами проекта являются алгоритм взаимодействия вовлеченных агентов (включая как описание самого института, так и его корреляцию с уже сущест- вующими нормами и правилами1) и механизм понуждения к следованию. Должны быть выявлены все задействованные агенты, запроектированы их предположительные действия, а также все возникающие изменения их экономического состояния (потери, выгоды, появление новых или потеря существующих вариантов поведения);

• принцип достаточного разнообразия стимулов - без разноплановой мотивации следование широкого круга субъектов предлагаемому паттерну маловероятно, только учет разнообразия мотиваций и стимулов может вести к эффективному введению в реальную практику проектируемых моделей;

• принцип максимальной защищенности от девиантного поведения - учет всех интересов агентов, исключение не только случайного неисполнения, но и целенаправленного применения предлагаемой модели в иных, чем заложены в ней, целях. Примером подобного рода экспертизы проектируемых моделей можно назвать антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов[281] [282];

• принцип соучастия все субъектов - так называемая «договорная регуляция» (negotiated rulemaking), применение которой значительно облегчилось в связи с расширением возможностей электронной коммуникации. Не существует более точной экспертизы проектной модели, чем обсуждение ее со всеми задействованными агентами, являющимися профессионалами в своей области. Хотя бы на частичное следование этому принципу направлена оценка регулирующего воздействия, которая была введена российским законодателем в 2010 году[283];

• принцип типологичности - учет особенностей отраслевой типизации нормативного материала, места проектируемого акта в иерархии нормативных правовых актов и т. д.

Применение экономического анализа права при проектировании нормативных правовых актов позволяет исследовать стимулы адресатов, феномены оппортунистического и стратегического поведения, склонность к риску, наконец, связи между вводимыми правилами и сопутствующими издержками, а не только качественно структурировать нормативный материал при помощи способов и приемов законодательной техники. Ценность подобного смещения исследовательского фокуса очевидна и независима от условий правовой целевой системы, в условиях которой применяется экономический анализ.

Наконец, с позиций экономического анализа права достигается более широкая оценка эффективности проектируемой модели (по сравнению с оценкой в плоскости исключительно законодательной техники):

- общая (производственная) эффективность достигается через анализ выгод и издержек всех субъектов, вовлеченных в модель. Проект должен соответствовать выбранному проектантом критерию эффективности (например, по Парето) и не провоцировать негативные явления в экономике;

- результативная эффективность (действенность) достигается через оценку достаточности ресурсов адресатов и гарантов нормы, а также оценку соответствия результатов поставленной цели (традиционный правовой дискурс);

- внутренняя эффективность достигается путем выбора лучшей (наиболее экономически эффективной, наименее затратной) альтернативы из числа выявленных проектантом числа вариантов институционального проекта.

Не стоит забывать также и о широких прогностических (предсказательных) возможностях теории экономического анализа, которые могут быть использованы в ходе правотворческой деятельности.

2. Применение экономического анализа права для получения данных о применении законодательства и/или судебной практики в целях дальнейшего совершенствования также возможно в условиях любой правовой системы (в том числе при помощи математически методов). Показательно, что подобное применение экономического анализа права доступно не только органам государственной (муниципальной) власти, но во многом и общественным объединениям, институтам гражданского общества. Например, Национальная ассоциация администраторов сферы образования (НААСО) / The American Association of University Administrators (AAUA) и Национальная ассоциация советов школ (НАСШ) / National School Boards Association (NSBA), действующие в США, в ходе совместного исследования наглядно доказали избыточность правового регулирования в сфере образования. Построенная ассоциациями экономико-математическая модель и приведенная в исследовании графика наглядно демонстрировали, что процесс увольнения несоответствующего должности профессора занимает около года и включает до 83 действий и согласований, замещение вакантной должности преподавателя требует совершения 38 действий, а организация университетского спортивного мероприятия - до 991.

В нашей стране определенные традиции в области применения field studies сложились в Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, в частности, в сфере изучения вопросов преступности, экономико-правовом изучении муниципальной реформы и т. д. Формирование гражданского общества неминуемо расширит круг субъектов, желающих оценить действующее законодательство и правоприменительную практику при помощи экономического анализа. Подобные инициативы можно только приветствовать, если [284] [285] их результатом будет модернизация законодательства, устранение избыточных административных барьеров.

Уже сейчас есть примеры применения экономического анализа для совершенствования российского законодательства. Так, после оценки величины налоговой нагрузки при принятии решений о старте капиталоемких проектов в разных отраслях была выявлена необходимость изменения налогового режима шельфовых месторождений (до принятия Федерального закона от 30 сентября 2013 года № 268-ФЗ1 по нефтяным месторождениям Печорского моря 65% выручки уходило на уплату налогов, в итоге 6-процентная доходность была гораздо ниже среднеотраслевой, что влекло низкую заинтересованность в освоении шельфа)[286] [287].

3. Наиболее дискуссионным является вопрос о допустимости применения экономического анализа права в ходе правоприменительной практики (как судебной, так и иной) в условиях континентального права. В условиях романогерманской правовой системы любые экономические рассуждения правоприменителя не отменяют его обязанности применить к конкретному случаю норму, которая следует из его юридической квалификации правоотношений сторон в действующей системе законодательства.

Применение экономического анализа права в ходе оценки фактических обстоятельств, имеющих значение для дела, не противоречит формальноправовой логике континентального образца. В этой связи примечательны не только уже приведенные нами выше установки высших судебных инстанций, но и солидаризация с ними теоретиков. М.В. Антонов, скорее скептически оценивающий перспективы применения экономического анализа права в России, тем не менее признает, что в рамках строго формального применения права арбитражным судам трудно применять категорию малозначительности1 (ст. 2.9 КоАП РФ), которую сначала необходимо наполнить экономическим смыслом посредством применения экономического анализа. В этом случае, однако, правоприменитель (судья) все равно остается в рамках нормы, с помощью которой обосновывает свое решение, руководствуясь экономическими соображениями, как мотивом, наряду с иными мотивами, отражая свои рассуждения в мотивировочной части. Иными словами, экономическое суждение не имеет нормативной значимости само по себе, поскольку если бы она существовала, тогда была бы параллельно создана некая вторая нормативная система (наподобие common law и equity law).

В англосаксонском праве роль судьи заключается в том, что он находит право (а не создает его)[288] [289] [290], опираясь на социальные процессы, напрямую выводя из них правовые принципы, поэтому, базируясь на экономических отношениях и абстрагируя из них рациональные модели поведения до правовых принципов (Black letter law), судье просто необходим экономический анализа права. Судья наделен правом при определенных условиях даже преодолеть (overrule) правовую норму, создав вместо нее другую.

Континентальное правоприменение на таких началах немыслимо, даже судья лишен дискреции при выборе правовой нормы. Остается открытым вопрос о применении экономического анализа в ходе толкования нормативных предписаний. В ситуации правовой неопределенности задачей любого правоприменителя, а особенно судьи, видится ее устранение, переход к состоянию правовой определенности, что, в свою очередь, немыслимо без определенной доли усмотрения . При таких обстоятельствах в качестве инструмента устранения неясности, выбора варианта интерпретации из числа открытых и возможных способов толкования норм может использоваться экономический анализ права.

Ограничивающим применимость подобной логики рассуждений (являющейся в полной степени прерорагативой суда) служит уместность критерия эффективности только (или по преимуществу) в тех областях, в которых конституционный выбор сделан законодателем в пользу рынка[291].

Таким образом, экономический анализ права (в первую очередь в своей позитивной разновидности) вполне применим в условиях российской правовой системы. Наиболее продуктивным представляется его использование для совершенствования законодательства и правоприменительной практики - при подготовке законопроектов, а также в ходе аналитической работы над совершенствованием правовой системы. Прямое использование в правоприменении осложнено особенностями правовой культуры, однако оно не исключается, а скорее ограничивается вопросами оценки фактических обстоятельств дела и, при определенных условиях, толкованиями действующих правовых предписаний (в пределе - по модели praer legem).

Подводя итог второй главе диссертационного исследования, необходимо сделать следующие выводы:

1. Современные общесоциальные тенденции, подвергающие «экономизации» все сферы общественной жизни, включая науку, повлияли и на рассматриваемое нами политико-правовое учение «Law and Economics», в результате чего в его рамках появились радикальные нормативные предложения, предполагающие замены традиционных правовых целей и ценностей. Тем не менее, такой радикализм исключен в классическом (позитивном) варианте учения, являющимся строго научным, не носящим нормативного подтекста и представляющим собой объективное, нонкогнитивное, инструментальное учение, свободное от чрезмерной идеологизированности, направленное в основном на реализацию прогностической, дескриптивной и эвристической функции.

2. Исходя из специфики изучения права в рамках «Law and Economics», предполагающего использование самостоятельной научной дисциплины (экономики) для своеобразного взгляда на правовые реалии «извне», интересующее нас учение относится к мультидисциплинарным (наряду, к примеру, с философией права, социологией права) исследованиям, в противовес междисциплинарным (предполагающим создание новой онтологии и методов работы с объектами изучения) и трансдисциплинарным (построение новых интегральных структур, универсальность онтологии и методов). Исходя из этого, в рамках «Law and Economics» предполагается сохранение демаркации предметов научного знания экономики и юриспруденции без создания новых интегральных структур.

3. Характерными особенностями познавательной установки «Law and Economics» являются ее проактивность (подход ex ante) - рассмотрение права как системы экзогенных стимулов, «неявных цен»; мультидисциплинарность (использование экономической теории для изучения права); маржинальность - отслеживание приростных изменений в целом стабильных по остальным параметрам систем; консеквен- циалистская эффективность (оценка правовых последствий при помощи ценовой теории); прагматичность (рациональность) представлений о человеке как максимизаторе собственной выгоды; тенденция к генерализации, выявлению общих закономерностей взаимоотношений права и среды, моделированию и прогнозированию; максимально продуктивная работа с количественными показателями (cost benefit analysis).

4. При анализе используемых понятий, наиболее герменевтически обоснованным и терминологически выверенным русскоязычным понятием для обозначения учения «Law and Economics» представляется термин «экономический анализ права», позволяющий, в отличие от иных встречающихся в литературе вариантов («экономика права», «экономическая теория права», «право и экономика» и др.), подчеркнуть мультидисциплинарность содержания описываемого политико-правового учения.

5. Поскольку российская правовая система тяготеет к романо-германской правовой семье, наиболее перспективным представляется использование позитивного направления экономического анализа права, преимущественно посредством применения разработанной в нем системы принципов институционального проектирования нормативных правовых актов, что позволит улучшить качество отечественного правотворчества за счет обращения к передовым методам моделирования и прогнозирования, а также работы с количественными показателями (cost benefit analysis).

<< | >>
Источник: ТИМОФЕЕВ Евгений Александрович. «LAW AND ECONOMICS»: УЧЕНИЕ О ПРАВЕ И ГОСУДАРСТВЕ В США В XX ВЕКЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2016. 2016

Еще по теме § 8. Применение экономического анализа права в условиях российской правовой системы:

  1. § 1. Понятие и правовая природа денежно-кредитной и валютной политики
  2. § 2. Показатели экономической эффективности норм права: теоретико-прикладной подход
  3. 3.Судебный прецедент в российской правовой системе
  4. § 2.1. Основные направления муниципально-правовой реформы в условиях модернизации политической системы Российской Федерации
  5. § 2.3. Совершенствование правового регулирования местного самоуправления в условиях реформирования политической системы России
  6. 1. Понятие и система участников государственно-частного партнерства
  7. § 1. Исторические предпосылки закрепления принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативнорозыскной деятельности
  8. 1.2. Современные подходы в исследовании сущности конституционных прав и свобод человека и гражданина в условиях модернизации правовой системы России
  9. 3.1. Источники российского уголовного права как основа функционирования его системы
  10. § 1. Роль и значение кадрового обеспечения в системе государственной службы в условиях комплексного реформирования контрольно-надзорной деятельности
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -