<<
>>

ПРАВО И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Дэвид Фридмен

Law and Economics

David Friedman

Экономический анализ права включает три различных, но связанных области. Первая — использование экономической теории для того, чтобы предсказать последствия юридических правил.

Вторая — использование экономической теории для того, чтобы определить, какие юридические правила экономически эффективны, и рекомендовать, какими они должны быть. Третья — использование экономической теории для того, чтобы предсказать, какими будут юридические правила. В первом случае речь идет прежде всего о приложении теории цены, во втором — об экономической теории благосостояния, а в третьем — о теории общественного выбора.

ПРЕДСКАЗАНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ ДЕЙСТВИЯ ЗАКОНОВ. Из трех областей, перечисленных выше, наименее дискуссионной является первая — использование экономического анализа для предсказания последствий действия альтернативных юридических правил. Во многих случаях результат такого анализа показывает, что последствия действия правила радикально отличаются от тех, какие мог бы ожидать неэкономист.

Рассмотрим следующий простой пример. Городские власти издают распоряжение, требующее от домохозяев уведомлять арендаторов за три месяца до того, как выселить их, даже если договор аренды предусматривает более короткий период уведомления. На первый взгляд, основным результатом должно стать улучшение положения арендаторов, поскольку оно станет более безопасным, и ухудшение положения домохозяев, поскольку для них теперь оказывается более трудным выселить нежелательных арендаторов.

Вывод очевиден; тем не менее, он неверен. Новое распоряжение сдвигает вверх кривую спроса; цена, по которой арендаторы готовы снимать любое данное количество жилья, станет выше, поскольку они теперь получают более привлекательное благо. Но оно также поднимет и кривую предложения, поскольку затраты на предоставление жилья в аренду теперь выше.

Если кривые спроса и предложения одновременно сдвигаются вверх, то цена возрастает. В краткосрочном периоде распоряжение принесет выгоду арендатору за счет домовладельца. После того как арендная плата адаптируется к новым условиям, арендатор выиграет от повышения надежности своего проживания, но проиграет от повышения арендной платы; хозяин — проиграет в связи с возрастанием трудности выселения и выиграет от возрастания получаемой им арендной платы.

Можно легко привести примеры, в которых подобное регулирование ухудшает положение как домохозяев, так и арендаторов, добавляя такие условия аренды, которые увеличивают издержки хозяина в большей степени, чем приходится дополнительно платить арендатору, поднимая при этом рыночную квартирную плату в большей степени, чем необходимо для устранения выигрыша арендаторов, но в меньшей, чем требуется для компенсации потерь домохозяев. Можно также смоделировать примеры, в которых обе стороны выигрывают, поскольку регулирование устраняет издержки на ведение переговоров, что соответствует взаимным интересам. Таким образом, экономический анализ радикально меняет основы оценки правового регулирования, заменяя очевидную, но недостаточно глубокую аргументацию (помощь арендаторам за счет хозяев) другим, гораздо более сложным комплексом вопросов.

В этом примере, как и во многих других аналогичных примерах, две стороны связаны условиями контракта и ценой. В таких случаях первый и наиболее важный вклад экономической теории в правовой анализ — признание того, что юридически налагаемое изменение в условиях контракта приведет к изменению рыночной цены. Обычно результат выражается в устранении того трансферта, который подразумевался вносимым изменением.

Это не относится к случаям, например, аварий и преступлений, где нет ни контракта, ни цены. При анализе таких ситуаций существенный вклад экономической теории должен заключаться в том, чтобы включить в рассмотрение элемент рационального выбора в ситуациях, где действия людей обычно рассматриваются как нерациональные или невыбираемые.

Рассмотрим автомобильные аварии. Хотя водитель попадает в аварию не по своему выбору, он делает множество выборов, которые влияют на вероятность того, что авария произойдет. Решая, с какой скоростью ехать, как часто проверять тормоза или сколько внимания уделить дороге, а сколько — разговору с сидящим рядом пассажиром, он неявно выбирает между издержками возрастающего риска аварии и выгодами от более раннего возвращения домой, экономии денег и приятного разговора. Количество «безопасности», которое водитель «покупает», определяется, таким образом, соответствующими функциями издержек и выгод. Так, например, Пелтцман (Peltzman, 1975) продемонстрировал, что большая надежность автомобиля приводит к большей рискованности вождения и уменьшение показателя смертности в авариях по крайней мере частично компенсируется большим числом аварий, так как водители выбирают более быструю езду и менее осторожное управление, зная, что издержки такого выбора сократились.

Такой взгляд на аварии важен при анализе законов, предназначенных для их предотвращения, таких, как, например, установление предела скорости, а также законов, определяющих, кто должен платить за аварию, если она произошла. С экономической точки зрения эти два вида законов являются своего рода альтернативными инструментами для достижения одной и той же цели — снижения числа аварий.

Водитель, который знает, что он будет отвечать за издержки любых вызванных им аварий, примет этот факт в расчет при решении о том, насколько аккуратно он должен вести машину. Элизабет Ландес, анализируя последствия перехода к выплате страховки независимо от установления вины, выяснила, что одним из эффектов уменьшения ответственности стало увеличение показателей смертности на дорогах примерно на 10-15%.

Преимущество имущественной ответственности над прямым административным регулированием в том, что, если водитель знает, что, вызвав аварию, он должен будет платить, у него есть стимул изменить свое поведение так, чтобы уменьшить шанс аварии, независимо от того, наблюдают ли это другие.

Нормы же, такие, как, например, установление пределов скорости, влияют только на те параметры поведения водителя, которые могут легко наблюдаться со стороны, — скорость, например, но не внимание. Недостаток имущественной ответственности в том, что она как бы заставляет и тех водителей, кто не расположен к риску, участвовать в лотерее — при одном шансе, скажем из двух тысяч, причинить аварию и оплатить все ее издержки.

Авария является одним примером непреднамеренного взаимодействия; другим примером может служить преступление. Экономический анализ преступности начинается с предположения о том, что решение стать преступником является рациональным, подобно решению выбрать любую другую профессию. Изменения в законах, которые меняют или вероятность, с которой виновник преступления будет наказан, или размер наказания, как можно предположить, повлияют на привлекательность профессии и, следовательно, на частоту, с которой преступления происходят — это показано эмпирически в работе Эрлиха (Ehrlich, 1972). Аналогично изменения в показателях преступности повлияют через рациональные решения потенциальных жертв на расходы, идущие на защиту от преступлений.

Еще одна область права, в которой применение экономического анализа более привычно, — это антитрестовское законодательство. Важный вклад экономического анализа состоит в демонстрации того, что некоторые элементы антитрестовского законодательства могут базироваться на неправильном понимании способов получения и удержания фирмами монопольной власти.

Макги (McGee, 1958) использовал аргументы, первоначально предложенные Аароном Директором, чтобы показать, что если бы, как это обычно утверждают, «Стандард Ойл» попыталась поддерживать свою рыночную позицию путем разорительного ценообразования — снижения цены нефти ниже издержек — с целью устранить меньших по размеру, но равноэффективных конкурентов, то эти усилия, вероятно, потерпели бы неудачу. Большие активы «Стандард Ойл» компенсировались бы большим объемом продаж и, следовательно большими убытками, если бы эти продажи делались по цене ниже издержек.

Даже если бы меньшая фирма обанкротилась первой, ее завод физически сохранился бы и мог бы быть приобретен новым конкурентом. На основе анализа материалов антитрестовского дела против «Стандард Ойл» Макги пришел к выводу, что «разорительное ценообразование» (predatory pricing) в данном случае было мифом: Рокфеллер поддерживал свое монопольное положение, покупая конкурентов, причем обычно по высоким ценам.

Если эта аргументация правильна, то отсюда следует, что некоторая стандартная антитрестовская политика теряет смысл. Ценовая политика, которую критиковали как разорительную, может фактически быть способом, которым новые фирмы прорываются на существующие рынки, используя низкие цены, чтобы побудить потенциальных клиентов попробовать их продукцию. Если это так, то запрещение такой политики уменьшает конкуренцию и способствует монополии, которую закон призван предотвратить.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: КАКИМИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЗАКОНЫ. Использование экономического анализа для того, чтобы определить, каким должен быть закон, начинается с одной простой и спорной предпосылки, что единственная цель закона состоит в способствовании экономической эффективности. С этой предпосылкой есть две проблемы. Первая — она зависит от утилитаристского предположения, что единственным благом является человеческое счастье, определяемое не тем, чего люди должны хотеть, а тем, чего они хотят на самом деле. Вторая — экономическая эффективность дает в лучшем случае лишь очень приближенную оценку того, что большинство из нас понимает под «общим человеческим счастьем», поскольку при этом обходится проблема межличностных сравнений полезности, так как фактически считается, что все люди имеют одну и ту же предельную полезность дохода.

Возможный ответ на эту критику состоит в том, что хотя немногие люди считают, что экономическая эффективность — это единственное, что имеет значение, большинство людей, знакомых с этим понятием, готовы согласиться, что оно является или важной целью, или важным средством для достижения других целей.

Следовательно, хотя максимизация экономической эффективности не может быть единственной целью права, но это — важная цель, а экономическая теория может, в принципе, сообщить нам способы ее достижения. Далее, экономическая теория считает, что повышение эффективности в отличие от перераспределения (см. выше обсуждение отношений домовладельца и арендатора) может быть достигнуто решением суда.

Если принять экономическую эффективность как цель, то стандартные инструменты экономической теории благосостояния могут использоваться при анализе широкого круга правовых вопросов. Рассмотрим, например, регулирование условий выселения арендатора, обсужденное ранее. Если дополнительная надежность проживания имеет для арендатора бблыиую ценность, чем ее издержки для хозяина, то домохозяева найдут включение этого условия в контракт аренды соответствующим их интересам независимо от того, требует ли этого закон; дополнительная арендная плата, которую они смогут получить, будет с лихвой покрывать издержки, связанные с затруднением выселения нежелательных арендаторов. Если, с другой стороны, издержки повышенной надежности проживания для хозяев больше выгоды, которую она приносит арендаторам, то они не будут ее предлагать, а правило, вынуждающее их сделать эго, нежелательно с точки зрения экономической эффективности.

Итак, важный вывод из проведенного анализа — эго сильный аргумент в пользу свободы контракта, т.е. свободы внести в договор аренды или любой другой контракт любые условия, взаимно приемлемые для сторон. В той степени, в которой принимается этот аргумент, функция юридических правил состоит просто в определении типового контракта — комплекса условий, которые принимаются, если только стороны не хотят сами их изменить. Если типовой контракт близок к тому, на что стороны согласились бы, если бы они сами определяли все детали их соглашения, то он служит полезной цели уменьшения издержек ведения переговоров о заключении контракта.

Важный пример такого анализа связан с законами об ответственности за качество продукта. Как и в случае с договорами аренды, первый шаг здесь должен состоять в уяснении того, что изменения в распределении ответственности за дефекты продукта повлияют на изменения рыночной цены, так что перемещение ответственности, скажем, от покупателя к продавцу в общем случае не приведет к улучшению положения покупателя и ухудшению положения продавца. Однако изменения в законе об ответственности за качество продукта изменят стимулы как покупателя, так и продавца при принятии решений, влияющих на ущерб, произведенный дефектами. Поскольку покупатель не может судить о качестве продукта прежде, чем он его купил, правило ответственности покупателя (caveat emptor) дает продавцу слишком слабый стимул для того, чтобы предотвратить дефекты, поскольку он оплачивает стоимость контроля качества и не получает никакой компенсации. Напротив, правило ответственности продавца (caveat venditor) дает продавцу соответствующий стимул, поскольку он оплачивает стоимость дефектов через иски о причиненном ущербе, но оно дает покупателю слишком низкий стимул для использования продукта таким образом, который минимизирует ущерб от дефектов, — например, для осторожного управления автомобилем, когда водитель не полагается слишком сильно на идеально работающие тормоза.

Из сказанного вытекает, что для разных видов товаров могут быть подходящими разные юридические правила. Отсюда также следует, что в таких ситуациях, как, например, неосторожное обращение, повлекшее за собой несчастный случай, когда производитель дефектного товара может защищаться против иска о нанесении ущерба, доказав, что происшествие было частично результатом неправильного использования товара покупателем, использование некоторого промежуточного правила может быть лучшим, чем правила исключительной ответственности как покупателя, так и продавца.

Как и в случае с арендатором и домовладельцем, анализ показывает, что, хотя закон может установить типовое правило, он должен разрешать свободу контракта. Тогда продавцы могут преобразовать ответственность покупателя в ответственность продавца, предлагая гарантию, а покупатели могут преобразовать ответственность продавца в ответственность покупателя, подписывая отказ от претензий.

Другую интересную область представляет собой корпоративное законодательство. Здесь центральная проблема состоит в том, чтобы структурировать соглашение, конституирующее корпорацию, так, чтобы держать под контролем проблему принципала — агента, проистекающую из разделения собственности и управления. Одно из решений, упущенное в классической постановке проблемы Смитом (Smith, 1776), состоит в угрозе поглощения компании, которая используется, чтобы дисциплинировать менеджеров, которые не максимизируют величину активов, которыми управляют. Вопрос в том, должен ли закон помогать или противостоять менеджерам в их попытке предотвратить поглощение, оживленно обсуждается в последнее время в литературе.

Свобода контракта бесполезна там, где нет добровольной договоренности между сторонами. Закон должен как-то определить, кто и на каких условиях несет ответственность за потери от аварий и какое наказание должно быть предусмотрено для преступлений. Традиционный метод решения этой проблемы — «формула Хэнда», согласно которой некто признается допустившим небрежность и, следовательно, юридически ответственным за аварию, только если он мог бы предотвратить ее с помощью мер предосторожности, которые стоили бы менее, чем ожидаемые издержки (вероятность, помноженная на ущерб) аварии. Это, очевидно, вполне соответствует экономическому подходу к праву, поскольку человек наказывается только в том случае, если он действовал неэффективно и не предпринял оправданных с точки зрения издержек мер предосторожности.

Однако с этой формулой связаны две серьезные сложности. Одна заключается в том, что «аварии» — обычно результат совместных действий двух или более сторон. Мои плохие тормоза не нанесли бы вам вреда, если бы вы не решили поехать на велосипеде вечером в темной одежде, но ваша езда на велосипеде не должна бьша бы привести вас в больницу, если бы у моего автомобиля были хорошие тормоза. В такой ситуации эффективное решение заключается в том, что меры предосторожности принимаются той из сторон, которая может осуществить их с меньшими затратами, даже если бы другая сторона могла предотвратить аварию, затратив сумму, меньшую, чем нанесенный ей ущерб. Отсюда следует, что «формулу Хэнда» можно интерпретировать как возложение ответственности на ту сторону, которая могла предотвратить аварию с меньшими издержками. Ситуации, в которых вероятность и издержки аварий — непрерывные функции мер предосторожности обеих сторон, требуют доработки формулы.

Вторая проблема состоит в том, что «формула Хэнда» требует от суда выносить суждения как о вероятности аварий при различных уровнях мер предосторожности, так и об издержках мер предосторожности и самих аварий для вовлеченных сторон, что он не способен сделать компетентно. Отсюда желательны такие юридические правила, которые являются достаточно общими, чтобы не зависеть от суда, делающего оценки конкретных издержек и выгод, но дают сторонам стимулы для того, чтобы, используя свои собственные знания издержек и выгод, они достигали эффективных результатов. Попытки создать такие правила для широкого круга правовых проблем составляют значительную часть литературы, посвященной приложению экономической теории к праву.

Преступления, подобно несчастным случаям, являются непреднамеренными взаимодействиями. Экономический анализ преступности фокусируется на двух взаимосвязанных проблемах: мотивации преступника и мотивации судебной системы и полиции. Первая из них ведет к вопросу о том, каким должно быть в эффективной системе сочетание тяжести наказания и вероятности ареста для любого преступления; ответ требует сопоставления издержек и выгод для преступников, жертв и пенитенциарной системы. Вторая проблема ставит вопросы о процедурах, используемых судебной системой для установления вины или невиновности (что также важно и для других сторон законности), и об относительных преимуществах частного правоприменения (private enforcement of law) в нашей системе гражданского права, по сравнению с государственным правоприменением (public enforcement), как в уголовном праве.

<< | >>
Источник: Дж. Итуэлл, М. Милгейт, П. Ньюмен. Экономическая теория / Под ред.: Пер. с англ. / Науч. ред. чл.-корр. РАН B.C. Автономов. — М.: ИНФРА-М,2004. — XII, 931 с.. 2004

Еще по теме ПРАВО И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Дэвид Фридмен:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -