Рациональное и иррациональное в повстанчестве
Избегая греха, не следует избегать грешника, говорит либерал об украинцах, сделавших ставку на тоталитаризм, - коммунистах и оуновцах, последних прямо называя фашистами21.
Именно их засилье и сделало диаспору столь далекой от проблем родины. He хватает и мудрости Липинского с его приматом внутренней политики. Такая диаспора не может быть связующим звеном Украины и внешнего мира, она должна измениться.Считая своими учителями в этих вопросах К. Юнга и M. Вебера, И. Лысяк-РудницкиЙ полагал обязательным равновесие сознательного и бессознательного начал в индивиде и движениях духа и действия. Акцент рационализма всегда имеет педагогический характер. Иррационализм националистов, напротив, ведет к глубоким эмоциональным срывам, среди прочего отравляющим жизнь эмиграции. Постоянная пропаганда действия во что бы то ни стало подпитывала террористические проявления в этой среде, формировала излишние амбиции и нетерпимость в противопоставлении ложно понятой национальной идеи и людеЙ, не разделявших во-
люнтаристских допущений этих теоретиков и практиков "эмоциональности." Демократу больше нравилось ссылаться на пророчества иноземцев, сделанные в общей форме, чем на мистическую и телесную стихию, скрепленную материнскими архетипами. "Украина станет когда-нибудь новой Грецией", - еще в 1769 году написал И.Г. Гердер, но и через два столетия это пророчество не сбылось, хотя в культуре такие допущения могут творить новые мифы, их перенесение в практическую плоскость чревато, по меньшей мере, недоразумениями22.
Противопоставление интеллекта и воли в ультраправых движениях является сознательным программированием эксцессов и преступлений, что лишний раз напоминает о необходимости полноты жизни для адептов любого учения. Ho такая полнота входит в контрастное несоответствие с лидерами и программами. Сектантство враждебно духу целостности, хоть принято думать, что порождено им.
Одержимые какой-либо идеей со стороны кажутся ненормальными или больными.Однако рационализм может и разрушить движение, быть фактором бюрократизации, застывания форм. Отдавая предпочтение воле, Дмитрий Донцов, по-видимому, понимал, что инстинкты питает солидарность отчаявшихся, а рационализация страхов уводит людей из движения. Что касается неугомонной эмоциональности, то ее неволевьи проявлений в окружающей жизни достаточно - истерия, детская упрямость, неразумный гнев, амбиции, жажда власти, агрессивность.
Вопреки Д. Донцову, В. Липинский и И. Лысяк- Рудницкий утверждают, что критерием воли не может быть слепая эмоциональность, а напротив, им
является способность подчинить эмоции контролю сознания, его рациональным и этическим требованиям.
Д. Донцову кажется, что провал национальных движений 1917-1920 годов был следствием недоразвитости эмотивного потенциала, а потому для укрепления воли украинского общества следует эмо- тивность довести до белого каления. Он даже утверждает, что это даст "новый национальный эрос", на что В. Липинский отвечал так:
"Это только вы - украинские интеллигенты, что в грехах молодости загубили все свои эротические способности, - думаете, что "эрос" может твориться книжками. Наш народ черноземный "эроса" и "фанатизма" имеет даже слишком много. Его "эрос" Вы уже проверили недавно на собственной шкуре. Ho опытом не научены. Снова размахиваете перед его глазами теперь уже под национализм раскрашенными революционными косынками"23.
Годы гражданской войны показали, что воли к созданию собственного государства было меньше, чем эмоциональности и фанатизма. И. Лысяк- Рудницкий поясняет:
"Правда ли, как утверждает Донцов, в том, что не хватало эмоционального порыва, фанатизма, эроса? Взглянем на просторы Надцнепрянщины в 1919 году, когда она сотрясалась от разньпс партизанских отрядов. Разве Махно, Зеленому, Григорьеву и десяткам других атаманов не хватало "эроса"?... Когда б стихийная сила, что рассеивалась в примитивных порчах и братоубийственных усобицах, была направлена в одно русло, то Украина стала бы не только самостоятельной, но и могущественной державой. He хватало не "эроса" - потока эмоциональной энергии, а "логоса" - трансформатора сознания. Это, однако, было издавна хронической слабостью украинской духовности"24.
Историки диаспоры подчеркивают, что русская община с ее переделами была чужда украинскому крестьянину, но ставка на фермера в условиях начавшейся гражданской войны оказалась проблематичной.
Некоторые иллюзии относительно будущего Украины питали и эмигранты. Часть из них в 50 - 60-е годы XX века перешла на социалистические, неото- талитарные позиции. Популярными стали идеи, что будущее Украины может быть связано с возрождением кооперации.