Уничтожение ограничений Гласса Стигала
Одним из первых действий Гринспена в качестве председателя ФРС состояло в призыве к отмене Закона Гласса Стигала, за что горячо выступали его старые друзья в «Дж. П. Морган» и «Ситибанк».
{876} Закон Гласса Стигала (официально «Закон о банках 1933 года») отделял коммерческую банковскую систему от уолл стритовского инвестиционного и страхового банкинга. Изначально Закон Гласса Стигала предназначался для обуздания трёх основных проблем, которые привели к жестокой волне банковских крахов и депрессии в 1930 е.
Рис. 18. В 1999 году глава «Ситигруп» Санди Вейл (в центре) при поддержке министра финансов администрации Клинтона Роберта Рубина (справа) добился отмены Закона Гласса Стигала 1933 года
Одна из проблем, на которую он был направлен, состояла в том, что до 1929 года банки инвестировали свои активы в ценные бумаги с последующим риском для коммерческих и сберегательных вкладчиков в случае биржевого краха. Недоброкачественные займы выдавались банками для того, чтобы искусственно поддерживать цены на некоторые ценные бумаги или финансовые позиции компаний, в которые банк инвестировал свои собственные активы. Банковский финансовый интерес в собственности, ценообразовании или распределении ценных бумаг неизбежно искушал банковских чиновников давить на своих банковских клиентов, чтобы те инвестировали в бумаги, которые сам банк был вынужден продавать. Это был колоссальный конфликт интересов и приглашение для мошенничества и злоупотреблений. Та эпоха была справедливо названа «Ревущими двадцатыми», поскольку фондовый рынок с рёвом взлетел к новым завышенным максимумам.
Банки, которые предлагали услуги инвестиционного банкинга и инвестиционные фонды, стали субъектами конфликта интересов и других злоупотреблений, что приводило к нанесению ущерба собственным клиентам, в том числе заёмщикам, вкладчикам и банкам корреспондентам. Закон Гласса Стигала от 1933 года специально был принят, чтобы предотвратить это.
После отмены Закона в 1999 году, когда исчезли ограничения Гласса Стигала, банки предлагали секьюритизированные ипотечные обязательства и аналогичные продукты через полностью принадлежащие им специализированные финансовые организации , которые они создавали, чтобы вывести риск «из банковской отчетности».
Они были непосредственно и сознательно замешаны в том, что войдет в историю как величайшее финансовое мошенничество всех времен – мошенничество субстандартной секьюритизации.Комментируя происхождение Закона Гласса Стигала в 1930?х годах, гарвардский экономист Джон Кеннет Гэлбрайт отмечал:
«Конгресс был обеспокоен тем, что коммерческие банки в целом и банки члены Федеральной резервной системы, в частности, понесли значительный урон в связи с падением фондового рынка отчасти из?за своего прямого и косвенного участия в торговле и владении спекулятивными ценными бумагами.
Законодательная история закона Гласса Стигала свидетельствует о том, что Конгресс также задумывался и неоднократно фокусировался на более тонких опасностях, которые возникают, когда коммерческий банк выходит за рамки бизнеса, действуя в качестве попечителя или управляющего, и вступает в инвестиционный банковский бизнес либо непосредственно, либо путём создания филиалов, чтобы держать и продавать частные инвестиции.
В течение 1929 года один только инвестиционный дом «Голдман, Сакс и Ко.» организовал и продал почти на миллиард долларов ценных бумаг в трёх взаимосвязанных инвестиционных трестах: «Голдман Сакс Трейдинг Корпорэйшн», «Шенандо Корпорэйшн» и «Блю Ридж Корпорэйшн». Все они в конечном итоге обесценились до нуля». {877}