А. А. ЩёлоковГенеральское топливо

Итак, место действия — Прибалтика.

Тогда столица России из Петрограда уже переехала в Москву, но Петроград оставался важным центром, овладеть которым ставило перед собой задачу правительство русской Северо-Западной области. Председателем этого правительства, располагавшегося в Таллине, был крупный российский промышленник С.Г. Лианозов. Одновременно он являлся министром иностранных дел и финансов. Главнокомандующим войск Северо-Запада России «верховный правитель» Российского государства адмирал Колчак назначил генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича. Именно он должен был подготовить и осуществить поход на Петроград.

В те дни Юденич чувствовал себя на коне. На торжественно белом, парадном. Впервые за долгие годы военной службы, которая тянулась без блеска и особенных взлетов, к нему в руки сама — легко и охотно — шла великая слава победителя большевиков.

В один из осенних дней настроение генерала было особенно приподнятым. Утром ему сообщили, что правительство Великобритании на боеприпасы и вооружение Северо-Западной армии перечислило давно обещанные 150 тысяч фунтов стерлингов, 1 миллион французских франков и миллион золотых русских рублей.

Второй радостью того же дня стал доклад начальника тыла армии генерала Янова. Он вошел в кабинет главкома без доклада, весь блестящий, сияющий. Опытным взглядом Юденич определил, что Янов «под му- эши». Его пристрастие к спиртному уже давно перестали был секретом. Но что поделаешь — пьян, да умен. Такой хитрой бестии, способной из каждого пустяка извлекать деньги, не сразу сыщешь.

Янов подкрутил усы и разгладил холеную раздвоенную бородку.

— Вот, Николай Николаевич, — пробасил Янов, — спешу вам доложить и порадовать.

Он раскрыл папку и положил ее на стол поверх оперативных карт и сводок с фронтов.

Юденич взял из папки одну из бумажек. Это была тысячерублевая банкнота, новенькая, только сошедшая с печатного станка. Она остро пахла типографской краской и ломко хрустела в руках.

Генерал давно видел проект денег Северо-Западного фронта, сам утверждал его, но это уже была настоящая банкнота, его собственные деньги.

Вот справа изображен гордый орел, сжимающий острыми когтями распластанную змею. Аллегория должна означать силу, уничтожающую большевистскую гидру. Справа внизу красовалась размашистая, намеренно крупная подпись: «Генерал от инфантерии ЮДЕНИЧ». На оборотной стороне снова орел, но на угот раз двуглавый, правда лишенный корон и регалий.

Рядом, как намек на связь прошлого и его, Юденича, возможного будущего, геральдический щит с изображенным на нем Медным всадником — памятником Петру I.

Генерал Юденич умел хорошо считать. Под его командованием двадцать шесть пехотных и два кавалерийских полка, а это значит — тысячи штыков, сотни сабель, пулеметов. Кроме того, четыре бронепоезда, шесть самолетов, шесть танков, чего у большевиков не имелось и в помине.

Заранее позаботился генерал и о собственной валюте. На Стокгольмском монетном дворе по его заказу отпечатали купюры разных достоинств на общую сумму 1 миллиард 200 миллионов рублей. Тяжелые тюки новой валюты будут доставлены в Петроград сразу же, как только в него войдут силы Северо-Западной армии. И тогда кредитки с подписью генерала от инфантерии Юденича станут полноценной всероссийской валютой, деньгами России «единой и неделимой». Но генерал, далекий от понимания законов экономики, исчислял свою финансовую мощь в собственных рублях и не отдавал отчета в том, что его богатство — всего лишь красочные, мало что стоившие бумажки.

В условиях отсутствия надежных активов обеспечение валюты «полевого казначейства Северо-Западного фронта» осуществлялось самыми что ни на есть авантюристическими методами.

Верховный правитель России адмирал Колчак в целях «всемерного содействия успешному завершению борьбы с большевизмом в Петроградском районе» дал указание министру финансов «омского правительства» перевести Юденичу 260 миллионов рублей золотом.

Радея за «успехи Петроградского района», администрация Колчака перевела в Лондонский банк на обеспечение денег Северо-Западного фронта вместо обе-щанных 260 миллионов золотых всего пять. Пойди они на обеспечение денег Юденича полностью, цена каждого его рубля равнялась бы одной сотой копейки. Следовательно, сто рублей «полевого казначейства Северо- Западного фронта» изначально равнялись одному доре-волюционному царскому рублю. Однако даже такого обеспечения деньги Юденича не имели. Золото, пере-данное Колчаком Лондонскому банку, безвозвратно осело в его подвалах.

Печальная судьба генеральских денег имела почти детективное окончание.

Подготавливая успех последнего и решительного наступления на Петроград, Юденич санкционировал образование подпольного «петроградского правительства». Именно оно должно было организовать военное восстание против большевиков в самом городе и тем обеспечить успех Юденича на фронте.

Председателем «петроградского правительства» стал профессор Технологического института конституционный демократ А. Быков. На должность министра финансов назначили некоего С. Вебера. Именно ему в случае успеха войск Северо-Западного фронта предстояло превратить генеральские бумажные деньги в полноценную валюту.

Центральной фигурой заговора стал полковник В. Люндквист — бывший начальник штаба 7-й Красной армии. Зная расположение войск, оборонявших Петроград, и планы советского командования, он разработал тактическую часть операции и сообщил ее штабу Юде-нича.

Однако еще до начала наступления войск Северо- , Западного фронта на город ВЧК уже начала разработку контрразведывательной операции. Один из военнослу- жащих красного Ораниенбаумского воздушного дивизиона сообщил в контрразведку, что начальник дивизиона Б.

Шидловский на допросах признался, что является резидентом разведки Юденича в Петрограде. В итоге операции удалось раскрыть всю агентурную сеть в городе и арестовать членов «петроградского правительства», в том числе Люндквиста и министра финансов Вебера.

В ходе наступательной операции Северо-Западная армия была разгромлена. Опасаясь, что красные в ходе преследования Юденича могут войти на территорию Эстонии, эстонские власти разоружили и интернировали остатки его войска. Сам генерал от инфантерии в один миг стал частным лицом в чужом государстве и превратился в эмигранта с прошлым, но без всякого будущего. А бумажные деньги, заготовленные им на случай победы, так и не стали валютой. Изъятые из владения бывшего «полевого казначейства Северо-Западного фронта», они были конфискованы правительством Эстонии и отправлены на электростанцию в Нарве. Там огромные тюки распаковывали и бросали в топку.

— Плохо горели, проклятые, — вспоминал мой знакомый энергетик-эстонец Мете. — Одно мучение. Лучше купить на рубль настоящего угля, чем жечь миллионы генеральских рублей. Возни и хлопот — масса, дыму — много, а тепла и пользы — не очень.

Сегодня в коллекциях коллекционеров-бонистов рубли «полевого казначейства» занимают видное место. Как-никак, слишком мало их уцелело, избежав огня.

Увлекательная бонистика «Кузнецы» и «косари»

Не так уж много денежных знаков, на которых дата их выпуска в обращение обозначена с паспортной точностью.

Появление сибирских кредиток было обусловлено трудностями первого года революции. Поскольку любая местная эмиссия таит угрозу всей финансовой системе государства, в тезисах банковской политики, которые разработало правительство большевиков, писалось:

«Все отделения Народного банка в пределах Федеративной Российской Советской Республики руководствуются точно в своей деятельности инструкциями и директивами центрального управления, не имея права устанавливать каких-либо местных правил и ограничений. Местные правила допускаются лишь с согласия центрального управления».

Совнарком РСФСР специальным постановлением строго запретил любые местные эмиссии. Решение это было принято в декабре 1917 года, после всестороннего обсуждения возможности разрешить местным отделениям банков выпускать разменные знаки достоинством не свыше трех рублей.

Органы советской власти Сибири строго придержи-

вались установленного правительством порядка, но денег не хватало, и в Центр шли тревожные телеграммы. «Отсутствие денежных знаков в губернии, — сообщали из Барнаула в Москву в декабре 1917 года, — создало критическое положение. Остановились крупные закупки для армии, для голодных губерний, остановились выплаты пособий семьям призванных, эвакуированным солдатам, переселяемым беженцам, оплата чеков, переводов, вкладов сберегательных касс, железнодорожным рабочим. Население волнуется. Просим срочного подкрепления знаками мелких и крупных достоинств».

Несмотря на мобилизацию всех своих финансовых возможностей, Центр не был в состоянии снять возраставшие денежные трудности на территории от Урала до Сибири. Положение осложняла военная обстановка.

15 июля 1918 года Иркутск захватили мятежные чехословацкие войска. На востоке действовали банды атамана Семенова. В Приморье генерал Хорват объявил себя верховным правителем России. В руках Советов оставались лишь Забайкалье и Приамурье.

ЦИК — Центральный Исполнительный Комитет Советов Сибири — перебазировался в Забайкалье.

На лицевой стороне кредитки, приведенной выше, слева — номинал «50». В цифру вплетены перекрещенные орудия труда: молот, кирка, лопата. В прямоугольной рамке с орнаментом справа вверху — номинал прописью. Ниже на декоративной ленте — слова: «Сибирский кредитный билет», дата «1918» и уведомление: «Имеет хождение по всей Сибири и обеспечивается золотым запасом сибирских отделений государственного

банка. Подделка преследуется по закону». И подписи руководящих лиц экспедиционной комиссии, ведавшей выпуском денежных знаков:

«Пред. эксп. комиссии В. Леднев. Член комиссии В. Яко- венко».

На оборотной стороне купюры художник изобразил сидящего рабочего-кузнеца. Его левая рука опирается на рукоять кузнечного молота. Рядом — наковальня, клещи. На втором плане — заводские здания. Правой рукой кузнец указывает на двуглавого орла, с которого уже сняты царские регалии.

Сибирские кредитные билеты были отпечатаны тиражом один миллион экземпляров на сумму 50 миллионов рублей. В народе они сразу получили два названия: «молотки» и «кузнецы». В промышленных районах, к примеру в Петровском Заводе (ныне Петровск-Забай- кальский), Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ), людям больше импонировало название «молотки». В сельских районах эти деньги чаще именовали «кузнецами».

В сентябре все Забайкалье оказалось в руках армий Колчака и интервентов. Однако сибирские кредитки оставались в обращении. А.И. Погребецкий, изучавший историю денежного обращения в Сибири и на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны, писал: «В последние месяцы 1918 года денежный рынок Забайкалья был насыщен исключительно денежными знаками «местного производства» — «молотками». Других знаков в денежном обороте не имелось».

Не имея возможности чем-либо заменить «молотки», колчаковские власти провели их регистрацию. С 29 октября все, кто имел на руках денежные знаки Центро- сибири, должны были зайти в отделения госбанка, где на купюры ставили календарные штампы, заверяли их печатью и подписью кассира. Например, на приведенном выше знаке стоит штамп:

«Предъявлен 2 ноября

1918 г.

Читинское отделение Государственного банка».

Слева от штампа — круглая печать, в которой стилизованной славянской вязью обозначено: «Читинское отдел. Государственного банка».

Регистрация продлилась до апреля 1919 года. Всего за это время проштемпелевано кредиток на сумму 19 миллионов 222 тысячи рублей из выпущенных в обращение 20 миллионов 350 тысяч рублей.

После регистрации «кузнецов» стали появляться поддельные знаки с фальшивыми номерами и печатями. Читинское отделение Госбанка обратилось к населению с таким сообщением:

«Доводится до всеобщего сведения, что в обращении появились фальшивые «сибирские кредитные билеты» 50 руб. достоинства со штемпелем и печатью отделения за подписью кассира «И. Соколов». Особенность подделки билетов легко отличить на глаз, на настоящих билетах надпись «Читинское отделение Государственного банка» набрана славянским шрифтом, а на фальшивых — гражданским, в государственном гербе значительная разница. Ободок в одну полоску, а на настоящих — в две».

«Кузнецы» прошли через многие испытания, пронеся сквозь годы войны и японской оккупации символы рабочего труда. Позднее на общесоветских монетах тоже появились изображения кузнеца, молота и наковальни. Но это произошло уже в 1924 году. Сибирские «кузнецы» были первыми.

Еще одним из наиболее ранних выпусков советских денежных знаков стала эмиссия Дальневосточного Совнаркома. Она была осуществлена задолго до появления в обращении первых общегосударственных бумажных

знаков РСФСР. Оторванность огромного региона от

Центра, отсутствие свободной наличности в отделениях Госбанка вынудили Дальневосточный Совет народных комиссаров — Дальсовнарком — в феврале 1918 года принять решение о подготовке разменных денег трех достоинств — 10, 25 и 50 рублей. Их оригинальное графическое оформление разработал художник Ференц Липот, венгр по национальности. На лицевой стороне всех знаков (они стандартны по рисунку) изображен земной шар. На нем угадываются очертания Чукотки, Камчатки, Приморья, Сахалина, Ляодунского полуострова, Японских островов, Австралии, Аляски. На развевающейся геральдической ленте — надпись: «Дальний Восток». Сверху — текст: «Дальневосточный Совет Народных Комиссаров». Ниже подписи должностных лиц: председателя Дальсовнаркома A.M. Краснощекова, комиссара финансов Г.И. Калмановича, управляющего Госбанком Футалевича.

Оригинальное решение Ференц Липот нашел и для оборотной стороны денежных знаков. Слева во весь рост изображен рабочий, держащий в правой руке молоток. У его ног — корабли; вдали на горизонте виднеются фабричные трубы. Справа — на фоне полей — крестьянин с косой на левом плече. У его ног — паровоз. Сверху на развернутой ленте — аббревиатура: «Р.Ф.С.Р.».

По решению Дальсовнаркома Хабаровское отделение Госбанка выпустило знаки всех трех номиналов на сумму 11 миллионов 396 тысяч рублей общим числом 535 299 экземпляров.

Судьба дальневосточных «косарей» во многом повторила судьбу забайкальских «кузнецов». Министерство финансов Омского правительства, которое контролировало территорию Дальнего Востока, не рискнуло запретить обращение советских знаков. Единственное, на что оно решилось, — закрепить революционные советские денежные знаки за определенными территориями. Так, «кузнецы» получили право хождения исключительно в Забайкальской области, «косари» — в районе Хабаровска. С этой целью была проведена регистрация денег в отделении Госбанка.

В постановлении, изданном 17 октября 1918 года, ус-тановлен и срок регистрации — до 1 декабря. Но в связи с большим объемом работы его пришлось продлить. Во многих газетах здесь появилось такое объявление: «Хабаровское Отделение Государственного Банка объ-являет, что штемпелевание Краснощековских денежных знаков в 10 и 25 руб. достоинства продлено до 15-го декабря сего года исключительно».

Понимая, что без этих знаков денежному хозяйству края не обойтись, Омское правительство вынуждено было еще один раз продлить срок регистрации — до 1 апреля 1919 года.

За весь период учета «краснощековских косарей» в отделении Госбанка было заштемпелевано 10-рублевых купюр — 284 491, 25-рублевых — 109 937, 50-рублевых — 101 471 штука. Советские дальневосточные деньги сегодня в коллекциях довольно редкие экспонаты и ценятся весьма высоко.