СКАНДАЛ В ОТДЕЛЕ ОБЛИГАЦИЙ
Скандал произошел с отделом облигаций нашего банка, который помимо торговли облигациями для внешних клиентов управлял собственным счетом нашего банка, на котором находились облигации федерального правительства, облигации штатов и муниципальные облигации.
Закон о ценных бумагах требует, чтобы банки ежеквартально представляли отчеты о находящихся в их владении облигациях, однако определение рыночной стоимости ценных бумаг штатов и муниципальных ценных бумаг, которые в то время обычно имели длительный срок погашения, а объем торговли ими был мал, представлял собой нелегкую задачу. Большинство банков, включая «Чейз-бэнк», решало эту проблему путем использования формулы для определения текущей рыночной стоимости. Федеральные правила также требовали, что, когда текущее значение стоимости облигаций было меньшим, чем их балансовая стоимость, об этой разнице следовало сообщать в ежеквартальных отчетах банка о доходах. Беда, в которую мы попали в октябре 1974 года, была ж связана с тем, что старший вице-президент, руководивший отделом облигаций, ошибся в прогнозе тенденции процентных ставок. В ожидании того, что процентные ставки будут падать, а цены расти, он осуществил покупку государственных облигаций, что к середине 1974 года добавило примерно 1 млрд. долл. к нашему портфелю. К сожалению, реальная динамика процентных ставок не соответствовала его прогнозам. Процентные ставки росли, но он продолжал держать купленные облигации, рассчитывая, что произойдет коррекция рынка и в конечном счете его позиция будет покрыта. К сожалению, в отчете он не сообщил об учетном убытке и, таким образом, нарушил закон.Не зная об этом упущении, «Чейз» опубликовал неправильный баланс по третьему кварталу в конце сентября 1974 года.
После стандартной внутренней аудиторской проверки, выявившей истинное положение вещей, руководитель отдела облигаций признал, что он умышленно скрыл убыток в надежде на то, что цены восстановятся.Билл Бучер и я были в Вашингтоне на совещании Всемирного банка/МВФ, и в тот момент, когда пришли эти новости, мы были хозяевами на ежегодно устраиваемом «Чейзом» обеде. Не окончив десерта, мы покинули своих гостей и полетели в Нью-Йорк. Примерно в 11 час. вечера мы уже были у меня дома на 65-й улице. Были вызваны директор «Чейза» Дик Дилворт, наш внешний юрисконсульт и несколько служащих старшего звена. Они уже напряженно работали с самого утра, и ни один из них не успел пообедать. Пегги сделала гамбургеры и сварила горячий шоколад, а они проинформировали нас с Биллом о ситуации.
На следующий день, после того как оповестили о происшедшем всех должностных лиц банка, мы опубликовали заявление, в котором признавалось, что были совершены серьезные ошибки и что старшего вице-президента, руководившего торговлей облигациями, попросили уйти в отставку. По нашим подсчетам, завышенная оценка облигационного торгового счета составляла около 34 млн. долл., и в результате этого опубликованные «Чейзом» данные о доходах после выплаты налога за предшествовавшие девять месяцев полагалось снизить на 15 млн. долл. На следующий день это было главной новостью, появившейся на первых страницах как «Нью-Йорк таймс», так и «Уолл-стрит джорнэл». Ирония этой ситуации состоит в том, что через несколько месяцев процентные ставки снизились и нереализованный убыток, составлявший 15 млн., в результате исчез.
Однако от этого мало что изменилось. Кризис поставил под вопрос эффективность руководства и отчетности, нанес ущерб заработанной тяжелым трудом репутации «Чейза» как честного банка и поставил под вопрос компетентность его главного исполнительного директора.
АТАКА В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
Спады экономической активности редко полезны для компаний и часто разрушительны для банков.
Крутой спад 1974-1975 годов нанес особенно большой ущерб крупным коммерческим банкам в Соединенных Штатах. И поскольку наши проблемы в «Чейзе» продолжали накапливаться, а доходы упали более чем на 42%, со 182 млн. в 1974 году до 105 млн. в 1976 году, средства массовой информации избрали «Чейз-бэнк» и лично меня объектами своего особого внимания.Отчасти эта проблема была связана с впечатляющими результатами «Сити-бэнк». Активно расширяясь за рубежом в 1950-1960-х годах, когда я тщетно доказывал, что «Чейз» должен проводить такой же курс, «Сити-бэнк» к середине 1970-х годов решительно выдвинулся вперед по сравнению с «Чейзом». В 1970 году оба банка были практически в одинаковом положении в плане доходов, а к 1975 году доходы «Сити-бэнк» значительно обогнали наши доходы, в основном из-за его огромных преимуществ в международном плане. После того как «Сити-бэнк» пронесся мимо «Чейза» вперед, критики слили на нас все. Руководство «Чейза», писали они, стало дряблым. Они указывали на неудачное президентство Херба Паттерсона, фиаско в торговле облигациями, 97-миллионный кредит для обанкротившейся розничной компании «В.Т. Грант», большой объем подозрительных городских облигаций Нью-Йорка в портфеле «Чейза» и, наконец, делали упор на растущие проблемы банка в связи с кредитованием в секторе недвижимости.
Давление на банк и лично на меня не ослабевало. Журнал «Тайм» сообщал, что ходят «слухи о том, что пребывание Рокфеллера на его должности под вопросом». Журнал «Ньюсуик» указывал, что директора «Чейза» «рассматривают, по крайней мере, одного кандидата для замены 60-летнего Рокфеллера в качестве председателя правления». Репортер «Ньюсуик» спросил министра финансов Уильяма Саймона, не хотел ли бы он прийти мне на замену. Саймон ответил: «Я смог бы изменить ситуацию к лучшему в сроки от шести месяцев до года» . В общем и целом, это было плохое время для того, кто был председателем правления «Чейза».